Bang-bang
Шрифт:
— Муцуми, — тихо говорю я и чувствую, как усиливается давление ствола, — Ты как?
— Все хорошо, Котаро, спасибо.
— Ты главное не волнуйся, ладно? Я не собираюсь убегать, честное слово.
— Да-да.
— Пистолет на предохранителе?
— А что это такое?
Струйка пота стекает между лопаток. Я считаю до семнадцати… До восемнадцати… До девятнадцати. При счете двадцать делаю долгий бесшумный выдох. Если я сейчас споткнусь, если нога вдруг провалится в какую-нибудь яму, если даже меня просто передернет от ночной прохлады — эта дура выстрелит.
Я стараюсь идти как можно ровнее, дышать как можно тише, говорить как можно мягче. Вспоминается момент, когда я целился из этого самого пистолета в лоб Такэо. Интересно, он чувствовал нечто похожее?
Капля пота стекает по виску.
В тюрьме я разговаривал с парнями, у которых были шрамы от огнестрельных ранений. Все они рассказывали о своих ощущениях в момент ранения примерно одинаково. Когда пуля попадает в тело, впечатление такое, будто тебя со всего маху ударили здоровенной дубиной. Чем крупнее калибр, тем толще и тяжелее дубина. Удар — и ты уже на земле.
Я представляю, как в мою спину врезается огромная дубина и бросает на идущую впереди Юрико. Та по принципу домино падает на Такэо, сбивает его с ног, и вот мы все лежим на асфальте, а над нами стоит Муцуми с испуганными глазами и пистолетом, от которого идет легкий дымок. А потом все начинают кричать. Все, кроме меня…
Еще я думаю, что старый коллекционер спокойно спит в своей кровати и даже не подозревает, что очень скоро ему дадут огромной дубиной по голове. И в эту же секунду его мозги украсят принадлежащую ему картину.
Из всех людей, живущих сейчас на земле, меньше всего я завидую двоим. Господину Рэю и себе. Похоже, для нас эта ночь складывается крайне неудачно.
Такэо толкает тяжелые ворота, и они бесшумно ползут в сторону, открывая нам проход в сад, окружающий дом. В темноте не рассмотреть, действительно ли он такой роскошный, как рассказывал Такэо. Просто черная громадина — впечатление не очень сильное.
На улице пустынно. Лишь в стороне, метрах в двадцати от нас, я различаю темный силуэт человека. Он почти сливается со стеной дома, но свет фонаря очерчивает темный контур плеча. Если не всматриваться, то ничего и не заметишь. Но я всматриваюсь. Когда тебе в спину упирается ствол пистолета, который вот-вот может выстрелить, все чувства обостряются до предела. Мне кажется, что я смогу услышать, как хрустнет сустав указательного пальца Муцуми, когда она нажмет на спусковой крючок.
Такэо тоже видит того человека. Он делает знак рукой, и силуэт исчезает. Ну, конечно, надо было догадаться, что это парень из команды Такэо. Еще один будущий самоубийца. Еще один доброволец.
Мы идем по дорожке к дому. Все в том же порядке. Дорожка не очень ровная, то и дело я ощущаю под ногой какой-нибудь вылезший кирпич. Вот тут споткнуться можно запросто. К тому же фонарей в саду господина Рэя нет, а луна скрылась за облаками. Темень такая, что я с трудом различаю Юрико, идущую в двух шагах впереди.
— Муцуми, —
— Что?
— Убери пистолет.
— Еще чего!
— Ты можешь случайно выстрелить.
— Ну, и что?
Ох, как я хочу задушить ее сейчас!
— Перебудишь весь квартал, идиотка, — яростно хриплю я.
Юрико оборачивается:
— Что ты говоришь?
Этого еще не хватало. Сейчас она споткнется, я налечу на нее, Муцуми на меня — и все. Господин Рэй будет спасен. Такая цена его жизни меня не устраивает.
— Смотри под ноги, Юрико!
Муцуми сзади спрашивает:
— Что ты говоришь?
Число «пи» вычислено с точностью до 1,24 триллиона знаков после запятой. Науке известно около 4000 видов вирусов, а общее их количество, по оценкам, порядка 400 000. Клещ кусает всё, что имеет температуру тридцать семь градусов Цельсия и при этом пахнет масляной кислотой. В настоящее время существует более трехсот теорий старения.
— Ничего, — выдыхаю я. — Ничего не говорю.
Мы стоим у массивной входной двери.
Такэо шепчет:
— Его спальня на втором этаже. Коллекция там же, в соседней комнате. Сначала заходим к нему, берем и направляемся к картинам. Муцуми, отдай мне пистолет.
Я облегченно вздыхаю, когда ствол перестает давить в спину.
— Котаро, надеюсь, ты не будешь вести себя как дурак?
— В каком смысле?
— Юрико, ты готова умереть этой ночью в любую минуту?
— Да.
— Хорошо, я не буду вести себя, как дурак, — отвечаю я.
Будь у меня свободными руки, я, вполне возможно, прямо сейчас повел бы себя, как дурак. В такой темноте очень легко устроить неразбериху и отобрать у одного психа пистолет. Но никто не торопится снимать с меня наручники.
Вместо этого я чувствую, как ствол, еще не успевший остыть от тепла моего тела, снова упирается мне в спину. На этот раз точно между шестым и седьмым позвонками.
— Больно, — говорю я.
— Может быть и хуже, — обнадеживает меня Такэо и подталкивает вперед, к двери.
— Эй, я не знаю куда идти!
Я постигаю смысл слова «паника».
— Прямо и налево. Там лестница. Дальше подскажу, — дышит мне в ухо Такэо. От него пахнет мятной жевательной резинкой и совсем чуть-чуть туалетной водой Kenzo. — Юрико, держись рядом. Муцуми, заходи последней и закрой за собой дверь. Смотри не потеряйся. Все, пошли…
Я толкаю дверь и делаю шаг в темноту холла, которая куда темнее той темноты, что остается за спиной. В доме пахнет какими-то благовониями. Что-то вроде сандала, но к нему примешивается еще один запах, определить который я никак не могу.
Как обычно в таких ситуациях, в голову лезут самые неожиданные мысли. Я вспоминаю, что общая площадь рецепторов, реагирующих на запахи, у человека составляет пять квадратных сантиметров, а у собаки и акулы, соответственно шестьдесят пять и сто пятьдесят пять квадратных сантиметров. Дав нам развитый мозг, природа обделила во всем остальном. Скупость и расчетливость торгаша.