Bang-bang
Шрифт:
— Давай договоримся сразу — ты не задаешь мне вопросов. Я разговариваю с тобой не для того, чтобы облегчить тебе жизнь. Свои проблемы ты решаешь сам.
— Хорошо. А для чего ты со мной разговариваешь?
— Просто так. Считай, что ты мне интересен как человек. Тебе разве никогда не хотелось поболтать ни о чем с незнакомцем? Разговоры с близкими людьми — это не то… Там ты вынужден говорить то, что от тебя ждут. Общаясь с первым встречным, ты, наконец, можешь побыть собой.
— Ты хочешь убить меня, потому что я кое-что
— Ну-ну, стоит ли все так упрощать? Твое знание не может причинить вреда никому, кроме тебя. Ты насмотрелся детективов и мыслишь шаблонно. Трудно поверить, что я хочу просто побеседовать с тобой?
— Еще как, — говорю я.
— Считай наш разговор просто моей попыткой завязать новое знакомство. Это ведь не преступление?
— Где Юрико?
— Мы же договорились — ты не задаешь вопросов. Все равно ни на один из них я не отвечу. Не теряй понапрасну время.
— Если с ней что-нибудь случится, я доберусь до тебя.
На этот раз в его смехе появляются эмоции. Почти человеческий смех.
— Ты меня напугал, — отсмеявшись, говорит он. — Даже не знаю, как мне теперь быть… Знаешь, у тебя неплохое чувство юмора.
— А у тебя с ним плоховато.
— Нет, ты заблуждаешься. Я умею веселиться и понимаю толк в шутках. Но тебе плевать на это… Ты ведь думаешь, что я сумасшедший, так? И только это тебя волнует. Но на самом деле я вполне адекватен…
— Ты адекватен? Ты, придурок, который доводит людей до самоубийства?
— Ты ведь не знаешь всей правды. Зачем спешить с выводами? Вот я, например, знаю, что ты стал мелким воришкой после смерти жены. Но я понятия не имею, о чем ты думаешь… И потому не тороплюсь называть тебя ненормальным. Хотя, согласись, бросить хорошую работу и стать вором — тоже не образец адекватного поведения. Нужно быть терпимее к людям…
— Откуда ты знаешь про…
— Опять вопросы? — шелестящий вздох. — Вопросы, вопросы, вопросы… Как будто ответы могут что-то изменить. Еще одно глупое заблуждение. Ответы лишь порождают новые вопросы, но ничего не проясняют. Если я расскажу тебе все, что ты хотел бы знать, ты окажешься в еще большем тупике. Не загоняй себя в угол.
— Хорошо, чего ты от меня хочешь?
— Я тебе уже сказал. Поговорить, познакомиться, узнать что-то новое друг о друге и, возможно, о самих себе.
— Сегодня я слишком устал для знакомств.
— А что так?
— Искал тебя.
— Успешно?
— Как видишь. Кстати, Судзуки Муцуми из твоей шайки?
— Это вопрос, — в трубке слышится легкий вздох.
— Я знаю. Вот и ответь на него.
— По правилам я не отвечаю на вопросы. Ты забыл?
— Где Юрико?
— Я же тебе сказал — перестань расспрашивать меня.
— Хорошо. Нет ничего проще… Перестану. Но только когда увижу Юрико.
— Больше всего не люблю, когда мне ставят условия. Это меня по-настоящему бесит, — говорит он.
— Ничем
— Знаешь, прежде чем ставить условия, надо разобраться, к тому ли человеку ты обращаешься.
— Я сказал все, что хотел.
— Девушка — это твоя головная боль, не моя.
— Ошибаешься.
Он замолкает.
Я слушаю дыхание в трубке и думаю о том, что за его спокойным ровным тоном, если постараться, можно расслышать ледяную ярость одержимого какой-то чудовищной идеей психа.
Я слушаю ровное дыхание. Не какие-нибудь зловещие хрипы. Не какое-нибудь чокнутое бормотание. Нет нервного постукивания острым ножом по коллекционному черепу. Нет полязгивания любимых наручников. Нет дебильного сопения и звука всасываемых обратно слюней. Всего лишь спокойное дыхание человека, решающего какой-то серьезный вопрос.
Он, а не я размышляет о том, как дальше будут развиваться события.
И тут до меня доходит, что точка возврата пройдена. Я в игре. Что бы я теперь ни сделал, это будет очередным ходом в партии. Я играю с того момента, как ударил Юрико. Все сомнения и колебания — самообман.
Словно прочитав мои мысли и поняв, что слова больше не нужны, он все так же молча дает отбой.
Тишина в трубке звучит для меня как смертный приговор.
Я медленно закрываю телефон и подхожу к распахнутому настежь окну. Там, тремя этажами ниже, на узкой улочке идет обычная жизнь. Разбивающийся об асфальт Sanyo на мгновение останавливает ее. Радиус поражения осколками составляет где-то три метра. Несколько человек задирают головы вверх, пытаясь увидеть, откуда их бомбардируют сотовыми телефонами. Я прикрываю окно, возвращаюсь на середину комнаты и сажусь кресло.
Странно, я абсолютно ничего не чувствую. Будто поговорил о погоде со старым приятелем. А ведь, наверное, должен с ума сходить от страха и попыток найти выход. Ничего подобного. Даже выпить не тянет…
Ситуация выходит из-под контроля. Если, конечно, вообще можно говорить о каком-нибудь контроле. Случайное совпадение твоих планов с тем, что происходит на самом деле, — вот что такое контроль.
Я звоню Муцуми. Она снимает трубку после пятого звонка и говорит, что просто перепутала имена и адреса.
— Это случайность. Мне так неловко, что из-за меня вы потеряли целый день. Простите, пожалуйста, меня.
Я все равно простил бы ее. Ей не нужно извиняться. Она могла бы произнести тем же голосом что-нибудь вроде: «обычно зимой выпадает снег», и я простил бы ее. Она могла бы нести любую чепуху, и мне в голову не пришло бы обижаться на нее. Как только я ее услышал, как только представил ее губы, почти касающиеся телефонной трубки, когда она мягко говорит «это случайность», я простил.
— Кажется, нужно сместить имена на одну строчку вниз, понимаете? Первое имя — второй адрес, второе — третий… Понимаете?