Банда Тэккера

Уолферт Айра

— Эх, напал ты, парень, на простака! — сказал он.

Мальчик взял деньги и одним прыжком подскочил к машине, чтобы открыть перед Джонстоном дверцу. Ему казалось, что, подрабатывая какую-нибудь мелочь таким путем, он поступает честно, хорошо и во всех отношениях похвально. И даже то, что он разогнал своих товарищей, оказалось кстати, теперь можно все деньги проесть самому и ни с кем не поделиться.

Джо тоже был уверен в победе. Он внимательно и терпеливо

выслушал Бауера и только изредка вставлял замечания о том, что он хотел бы избежать всяких трений в конторе, что он стремится к тому, чтобы всем было хорошо. Когда Бауер выговорился и Джо почувствовал, что все упорство его испарилось и остался один только страх, Джо внезапно сказал ему, что напрасно он сам накликает на себя беду.

— Мы пошли вам навстречу, вы это очень хорошо знаете, — сказал он, — но терпенье наше может лопнуть, и мы предупреждаем вас, — как вы с нами поступаете, так и мы с вами поступим.

— Что вы сделаете? — спросил Бауер.

Джо помолчал.

— Сейчас мы в таком положении, — сказал он, — что нам нужна поддержка всех наших служащих, особенно тех, кто занимает ответственную должность, как, например, вы.

— Вы не можете заставить меня остаться! — вскрикнул Бауер. — Как вы можете меня принудить? Что вы хотите сделать?

Снова наступило молчание.

— Я хочу быть другом своих служащих, — сказал Джо. — Я убежден, что со временем мы будем с вами дружно работать. Я не хочу быть хозяином, который приказывает сделать то-то и то-то. Я хочу быть таким хозяином, у которого служащие сами все делают, по собственному желанию.

— Если я сейчас встану и уйду отсюда, как вы можете меня удержать? Что вы сделаете, чтобы меня удержать? Если я сейчас возьму и скажу, что не останусь, и выйду отсюда?

Джо на секунду призадумался.

— Вы как-то все принимаете шиворот-навыворот, мистер Бауер, — сказал он, наконец. — Если у вас там какие-нибудь трения с Лео, я сделаю все, чтобы это уладить. Брат — человек разумный, не может того быть, чтобы вы не сговорились. Ведь вы давно с ним работаете.

— Нет! Я отказываюсь. Вот и все.

Джо пристально смотрел на Бауера. Он сидел слегка наклонившись вперед и не менял положения, пока Бауер не опустил глаза. Тогда, не повышая голоса, он четко и ясно сказал:

— Вы сделаете так, как я велю, мистер Бауер, иначе мне придется вас убить.

Бауер отвернулся. Голова его была опущена. Он, казалось, смутился. Он ожидал чего-нибудь подобного с той минуты, как, поступив на работу к Лео, связался с гангстерами. Он думал, что когда ему это скажут, — так вот коротко и ясно скажут, — он умрет. Вскрикнет и умрет. А теперь он даже не испугался. Кроме неловкости, он ничего не ощущал. Лицо его горело от стыда.

— Видите, — сказал Джо, — я с вами вполне откровенен. Сегодня же возвращайтесь на работу и бросьте артачиться. Тогда все будет хорошо.

Бауер не мог поднять головы. В груди у него что-то накипало, он это чувствовал

и чувствовал, как отвисают его разгоряченные щеки. Мурашки поползли по рукам и ногам, потом по всему телу. Потом дрожь волной пробежала по спине, залила мозг и забурлила в затылке.

— Ну, как? — спросил Джо. — Договорились?

Бауер встал. Ноги были как ватные. Поднимаясь, он вынужден был опереться руками на стул. Джо протянул ему руку, и Бауер прикоснулся к ней безжизненными пальцами.

— Мы не хотим никаких неприятностей, — сказал Джо. — Если у вас будут недоразумения с Лео или с кем бы то ни было, сообщите мне, и я приложу все усилия, чтобы это уладить. — Он потрепал Бауера по плечу и выпроводил его за дверь, и в эту среду Бауер работал.

Часть пятая

«Бизнес правосудия»

1

На следующее утро, в четверг, в начале одиннадцатого кто-то позвонил в Главное полицейское управление и высоким, срывающимся от волнения голосом заявил, что в квартире под ним, на Эджком авеню, — лотерейный банк.

— Минутку, — ответил полисмен у коммутатора. — Линия капитана Фоггарти занята. Не вешайте трубку. — Но оказалось, что он говорит в пустоту. Неизвестный дал отбой.

Четверть часа спустя тот же срывающийся от волнения фальцет вызвал капитана Фоггарти и, когда их соединили, опять сообщил, что в нижней квартире кто-то содержит лотерею.

— Я человек семейный, у меня жена, дети. — Высокий голос дрожал. — Мне-то ничего, но куда это годится… Разве позволительно, чтобы на глазах у детей творились такие вещи?

Волнение неизвестного злило Фоггарти.

— Нельзя ли без истерики! — бросил он в трубку.

— Как? Что вы сказали, простите, я не расслышал. Как? Что?

— Я сказал: говорите спокойнее и дайте мне записать.

Капитан записал адрес банка, спросил имя неизвестного и когда тот явится с письменной жалобой.

— Вы что это? — Голос испуганно задребезжал в трубке. — Хотите меня заманить?

— Да успокойтесь вы, — сказал Фоггарти. — Куда заманить? Чего вы сдрейфили?

В тишине кабинета капитан услышал собственный голос. Тишина, как зеркало, отражала звуки. Грубые слова, сказанные резким голосом, не понравились ему. Против всех правил полицейской работы Фоггарти сразу сбавил тон.

— К нам то и дело обращаются с такими заявлениями, — сказал он. — Ну что вам стоит приехать, это же чистейшая формальность; мы по крайней мере будем знать, что это не шутка, а то нам уж очень часто приходится выезжать зря.

По безучастному молчанию аппарата Фоггарти понял, что говорит в пустоту.

— Алло, — сказал он и подождал. — Эй, вы там, алло, черт вас возьми! — и стал дергать рычаг.

Дежурный у коммутатора ответил:

— Ваш собеседник повесил трубку, капитан.

— Черт вас побери, — заорал Фоггарти, — какого дьявола вы разъединяете!