Банда 5 (сборник)
Шрифт:
– Может, у тебя и котлета осталась? – спросил Демин, присаживаясь поближе к батарее.
– Котлета? – Рожнов помолчал, прихлебывая чай, вздохнул. – Ладно, отдам тебе котлету. Я ее на вечер берег, но тебе отдам. Чувствую – заслужил ты сегодня котлету. А?
– Не исключено, – усмехнулся Демин.
– Смотри, оправдай мое доверие, окупи мои жертвы. – Рожнов благодушно развернул целлофановый мешочек и вынул из него громадную, в ладонь величиной, котлету. – Лопай. И рассказывай.
– Валютой
– Надо бы выяснить по городу, кто занимается подобными делами.
– Думаешь, кто-то занимается?
– Да. Могу даже назвать, кем занимаются. Григорий Сергеевич Татулин задержан по обвинению в спекуляции валютой. Он-то мне и нужен.
– Ишь ты! Наш пострел везде поспел. Ну хорошо, не будем суетиться. Что девушка? Сама? Или кто посодействовал?
– И то и другое, если не ошибаюсь. Выпрыгнула сама, но и не без содействия.
– Не понял.
– Моральное содействие... Мне так кажется. Кроме соседей, в квартире никого не было. Дверь в ее комнату заперта изнутри. Взламывать ребятам пришлось. Уйти через окно никто не мог – совершенно отвесная стена. В квартире, кроме нее, – бабуля и два брата-акробата. Один из них на Селиванову глаз положил.
– Это естественно, – самоуверенно заявил Рожнов. – Так и должно быть. На одних домашняя обстановка действует... охлаждающе. Знаешь, не всем нравятся красавицы в домашних халатах и в тапочках на босу ногу, нечесаные, некрашеные... А другим в этом виде их и подавай. Они, понимаешь, родственными чувствами проникаются, такая обстановка их роднит.
– Откуда ты все это знаешь, Иван Константинович?
– Откуда, откуда... Сам женился в коммунальной квартире. Так что там дальше?
– Вечером все было нормально. Чай с вареньем, мирный разговор с соседкой, а где-то в час ночи телефонный звонок. Если верить показаниям, от Селивановой чего-то хотели, к чему-то склоняли, она отказывалась. Такой вот разговор был. Дальше все просто. Бессонная ночь, стакан виски под утро... и... головой вниз в распахнутое окно. Очень эмоциональная девушка была, видно, эта Селиванова. К тому же красивая девушка.
– И это успел заметить?
Демин, не отвечая, положил на стол несколько снимков Селивановой.
– Так, – крякнул Рожнов, отставляя стакан в сторону. Он смахнул несколько крошек со стола, сцепил пальцы и плотно положил руки на холодное чистое стекло, как бы охватив снимки кольцом. И мгновенно из голоса исчезли благодушные, ленивые, купеческо-самоуверенные нотки. Перед Деминым опять сидел человек, которого он хорошо знал, – жесткий, безжалостный к себе и сотрудникам. – Так, – повторил Рожнов, и в одном только этом слове уже почувствовалась готовность немедленно бросить все силы на разгадку утреннего самоубийства. –
– Находки интересные. Виски, которое продается только в магазинах для иностранцев. Сигареты того же пошиба. В наших ширпотребовских торговых точках таких нет. Две шубейки в шкафу...
– Так.
– И вот бумажка, – Демин вынул из кармана синий прямоугольничек, – лира. Служила покойной в качестве книжной закладки. А в коробке из-под обуви около десятка этикеток из «Березки». Парнишка, сосед, иногда выполнял поручения Селивановой – относил вышеупомянутому Татулину коробки с магнитофонами. Симпатичные такие, небольших размеров коробки с западногерманскими и японскими магнитофонами, транзисторами и так далее.
– Он это подтвердит?
– Уже подтвердил. Только что в моем кабинете он подписал свои показания. Итак, я вышел на Татулина. Был у него дома. Не беспокойся, все правильно. Я пошел уже после того, как узнал, что он задержан. Ошибки не было. Познакомился с еврейкой мамашей. Она сказала, что сыночка задержали при попытке продать валюту. Надо бы уточнить, кто им занимается, где, с каким успехом?
– Знаю я о нем, – нахмурившись, сказал Рожнов. – При задержании у него обнаружили доллары канадские, американские, голландские гульдены, франки, фунты, марки, тысяч сто итальянских лир...
– Все при нем?!
– Да. Не человек, а небольшой швейцарский банк.
– Он что, дурак?
– Очевидно, не без этого. Но, по мне, он больше наглец. Потерял бдительность. Видно, не один раз сходило с рук. Обыск ничего не дал. Как я понимаю, старуха, мать его, успела принять меры.
– Так ничего и не нашли?
– А что найдешь? Стены голые, одни светлые пятна от мебели остались. Валютой, конечно, и не пахнет. Да, порнографию нашли, но это к делу не относится.
– Интересно, – заметил Демин.
– Ничего интересного, – пренебрежительно сказал Рожнов. – Смею тебя заверить. Любительские снимки, унылая, бездарная работа.
– Тем более интересно.
– Ну ладно. – Рожнов положил ладони на холодное стекло стола. – Подобьем бабки? Как я понимаю, дело надо заводить. Не возражаешь?
– Тебе виднее, – ответил Демин, понимая, что вопрос задан не всерьез и дело будет заведено в любом случае.
– Конечно, мне виднее, – согласился Рожнов. – Сегодня же выносим постановление. Не будем тянуть кота за хвост. Вот напрасно ты только к этой Татулиной заходил, – поморщился Рожнов. – Ох, напрасно! Баба скандальная, врезала бы тебе сковородкой по темечку, и сразу бы ты превратился из следователя в потерпевшего. Понял? Учти на будущее. Статья сто пятьдесят седьмая о чем тебя предупреждает? О чем тебе намекает? О том, что свидетель допрашивается на месте производства следствия. Понял?