Банда 5 (сборник)
Шрифт:
– Григорий Сергеевич, – медленно заговорил Демин. – Хотите, я изложу ваши прикидки, назову факторы, которые вы учли, выбрав вот такую дурашливую манеру поведения?
– Я не знаю, что вы имеете в виду, но было бы любопытно...
– Знаете, – холодно перебил его Демин. – Вы все прекрасно знаете. Так вот, вы считаете, что обвинение вам может быть предъявлено довольно простое – попытка продать валюту. Случай единичный, до сих пор не судились, на работе претензий нет, характеристика будет если не восторженная, то вполне терпимая. И грозит год или около того, причем каждый день,
– Ну, примерно... Ситуацию вы объяснили... Но ведь это очевидно.
– Григорий Сергеевич, вы знаете, почему я здесь?
– Интересно, если, конечно, сочтете...
– Я занимаюсь расследованием обстоятельств смерти Селивановой.
– Что?! Вы хотите сказать, что...
– Погодите, Григорий Сергеевич... Не торопитесь. Помолчите. Подумайте. Не надо суетиться, искать слова, придумывать вопросы, говорить, что это для вас неожиданная и неприятная новость... Не надо. Давайте все немного помолчим. Когда все обдумаете – скажите.
Демин встал, прошелся по комнате, подойдя вплотную к стене, что-то внимательно начал рассматривать там. Кувакин, не торопясь, закурил, пустив дым вверх, к темному потолку, сел поудобнее и словно бы задумался о чем-то своем, никак не относящемся ни к Татулину, ни к Селивановой.
– Простите, но я вам не верю, – сказал Татулин. – Я не верю, что Селиванова умерла. – Она не умерла, – поправил Кувакин. – Она погибла.
– Как?
– Григорий Сергеевич, вы нас одновременно будете допрашивать или по одному? – осведомился Демин.
– Простите, но я хотел бы удостовериться... Вы мне разрешите позвонить к Селивановой домой?
– А когда вам скажут, что она действительно погибла, вы решите, что мы подговорили соседей и все это организовано.
– Вообще-то... В этом что-то есть.
– Продолжим, – сказал Демин. Он вытащил пачку снимков, аккуратно положил их на стол перед Татулиным. – Эти снимки, Григорий Сергеевич, найдены у вас на квартире. Да, да, не торопитесь отрицать. Вообще не торопитесь произносить слова, возмущаться, опровергать... Поговорим спокойно. Снимки найдены в вашей квартире, об этом составлен протокол, его подписали многие люди, теперь он имеет законную юридическую силу доказательства.
Татулин с минуту смотрел на снимки, потом, видимо, решившись на что-то, быстро повернулся к Демину.
– Знаете, вполне возможно, что эти снимки вы действительно нашли в моей квартире. Повторяю – возможно. Может быть, они завалялись среди бумаг, и я перевез их со старой квартиры вместе с хламом...
– Не надо, Григорий Сергеевич. Я ведь предлагал вам подумать. Вы опять торопитесь. Если хотите, подумайте еще. Если готовы отвечать – пожалуйста. На этом снимке Наташа Селиванова. Та самая, которую вы назвали вчера как возможную хозяйку сумочки, как человека, который дал вам валюту для продажи. А сегодня утром Селиванову находят мертвой. В связи с этим должен сказать, что ваши представления о возможном наказании устарели. В записной книжке у Селивановой есть ваш телефон... Доказано, что вы с Селивановой имели деловые отношения...
– Никогда!
– Что к вам приходил от нее посыльный, передавал коробки
– Ложь!
– Посыльный уже дал показания, он живет с Селивановой в одной квартире.
– Но ведь я был здесь! – Татулин вскочил и с горящими глазами подбежал к Кувакину. – Вы подтвердите, что я был здесь, когда погибла Селиванова? Я никак не мог содействовать ее смерти! Я ни при чем! Я невиновен! И ваши намеки, ваши вопросы говорят об одном...
– О чем же? – спросил Демин.
– О том, что вы ходите навесить на меня это дело по формальным признакам, по косвенным, ничего не значащим, случайным совпадениям. Вот!
– Григорий Сергеевич, сядьте на свое место и постарайтесь спокойно меня выслушать. Не спешите отвечать. Я не раскалываю вас, не строю ловушки, просто предлагаю подумать над положением, в котором вы оказались. Смотрите... Вас задерживают с валютой. Спекуляция, нарушение законов нашей страны. Это грозит годом, поскольку раньше за вами такого не наблюдалось. Не попадались, другими словами. Вы утверждаете, что валюту якобы дала Селиванова, что женская косметическая сумочка, в которой находилась вышеупомянутая валюта, принадлежит Селивановой. И в первую же ночь Селиванову находят мертвой. Здоровая, красивая, ни на что не жалующаяся девушка погибает. В ее записной книжке есть ваш телефон. Там вы названы Гришей, уменьшительно-ласкательным именем, что говорит о неких близких отношениях.
– Это надо доказать!
– Помолчите, ради бога! – попросил Демин. – Далее. Находится человек, который показывает, что он передавал вам коробки от Селивановой. Коробки с магнитофонами и транзисторами знаменитых фирм «Сони», «Грюндиг»... Идем дальше. Во время обыска в вашей квартире найдены снимки. На одном из них та же Селиванова, и не только она, причем в том виде, который позволяет сделать недвусмысленные выводы.
– Они мне их подарили!
– Вам? Эти женщины подарили вам свои снимки, где они сняты в столь... странном виде? Вы это хотите сказать?
– Да!
– Все они, видимо, были крепко в вас влюблены?
– Не смею отрицать. – Татулин гордо вскинул небритый подбородок.
– В вас?! – Демин смерил глазами его небольшую фигуру, оглянулся на Кувакина и, не сдерживаясь, расхохотался. – Ну, Григорий Сергеевич, с вами не соскучишься! Ладно... Продолжим. Пусть это заявление останется между нами. В протокол его заносить не станем. А то уж больно оно... смешное. Во время суда зал будет рыдать от хохота, когда это услышит.
– Нет, я настаиваю на своих показаниях, – упрямо сказал Татулин.
– Прекрасно. Мы организуем вам очные ставки с этими женщинами. Мы спросим у них, кто делал эти снимки и действительно ли они дарили их вам в знак горячей любви.
– Да ну вас в самом деле! – спохватился Татулин. – Уж и пошутить нельзя!
– Должен сказать, что время для шуток не очень подходящее, – сказал Демин. – Но продолжим. В вашей квартире найдена также пленка, где эти же снимки в негативном, так сказать, исполнении. Не будете же вы утверждать, что и пленку вам подарили? Нет? И правильно. Не надо. Это такая глупость, что ни в какие ворота не пролезет.