Балтийский эскорт
Шрифт:
И однажды эти дни наступили. Мы почувствовали, как немцы - по мере приближения наших войск к границам Германии - стали относится к нам по другому. Не все, конечно, но среди лагерного персонала началось явное расслоение. Одни рассчитывали на поблажку после капитуляции Германии, другие, напротив, свирипели, и от них можно было ожидать самых опасных выходок. Заместитель коменданта лагеря Исбах явно относился к тем, кто был более дальновидным и здравомыслящим. Парбюро поручило капитану Богданову установить с ним дружеский контакт, если так можно сказать. Кроме того было принять решение готовить вооруженное восстание.
Исбах пошел на сближение с моряками,
20 апреля 1945 года комендант объявил нам об эвакуации лагеря моряков в Мюнхен. Однако по предупреждению Исбаха, мы знали, что в пути нам всем уготован расстрел. Именно таким образом немцы окончательно «решали проблему» интернированных советских моряков.
21 апреля колонна моряков вышла из крепости и через день пешего пути прибыла в деревню Руппертсбах.
23 апреля в 16 часов комендант приказал построиться для дальнейшего движения, и когда мы собрались в колонну, комендант крикнул конвоирам - «Файер!», «Огонь!» По безоружным людям ударили автоматы. Первым был убит Ковчан, ранен Заглединов. Но тут вмешался зам коменданта лагеря Исбах и стрельба была прекращена.
Ночью мы пришли в деревню Мюккенхоль. Комендант и часть офицеров ушли дальше. Оставшейся охране было приказано стрелять по нас без предупреждения при любой попытке оставить сарая, в котором мы были заперты. Однако к нам просочились сведения, что в трех километрах от деревни уже стоят американские войска.
Утром капитан Богданов благополучно выбрался из сарая и бежал. Он добрался до села, где стояли американцы и через два часа вернулся к нам, но уже с двумя бронетранспортерами, в которых сидели американские солдаты. Охрана тут же сдалась. А мы вышли на свободу!
Теперь перед нами была только одна проблема - как поскорее вернуться на Родину!»
Лишь в апреле 1945 года, когда в Баварию вступили американские войска, закончилось затянувшееся “плавание” шести советских экипажей. Да, их несладкая жизнь в замке Вюрцбург, была все же легче, чем в обычных лагерях для военнопленных. Под Новый год интернированным морякам выдавали хоть и плохонькое, но пиво. Возможно, именно это пиво и стало поперек горла следователям СМЕРША и НКВД: “Мы воевали, а вы там пиво пили”… И часть заложников большой политики отправилась в советский лагерь. Там пива на Новый год не давали. Да и вести записки у многих пропала охота.
Впрочем, это уже другая история.
НА ДНЕ ПОД СТОКГОЛЬМОМ…
Совсем недавно мир узнал о волнующей находке шведских аквалангистов. Четыре охотника за подводными сокровищами натолкнулись в стокгольмских шхерах на затонувшую подводную лодку.
– Для спортсмена-ныряльщика это мечта, - рассказывал один из них.
– Это каждый раз, как чудо! Поднялись на борт: да, лодка! С виду - целая, грозная, величественная. Усталая она, лежит на мягком песке, вокруг водоросли, морская живность. Мистическая картина!
Очень скоро удалось выяснить, что это советская подводная лодка С-7, погибшая здесь в октябре 1942 года… И вот новая печальная находка - опять же советская подводная лодка с цифрой «8» на рубке. С-8… По всей вероятности она подорвалась на мине при переходе на боевую позицию 12 октября 1941 года. Ею командовал капитан-лейтенант И. Браун. Всего на Балтийском море покоятся 38
Но первая их находка - С-7 - потрясла всех до глубины души трагизмом подводной войны. На публикации в газетах и на телепередачи откликнулись родственники погибших моряков. Кажется, сегодня мы знаем о них все…
ЖЕРТВА "МОРСКОГО ЧЕРТА"
Французский военно-морской журнал "Ревю Маритим" опубликовал в феврале 1957 года статью о гибели С-7, ссылаясь на финские архивные материалы. Журнал сообщал, что после того, как советская субмарина была запеленгована, в этот район были направлены несколько финских подлодок. "Когда С-7 всплыла для зарядки батарей, ночь была темной, но потом взошла луна. Финская подводная лодка "Весихии" ("Морской черт") под командованием капитан-лейтенанта Айтолы бесшумно патрулировала в надводном положении. На лунной дорожке вахтенный офицер заметил на горизонте четкий силуэт советской подводной лодки. "Весихииси" выпустила торпеду. Время для взрыва истекло, и капитан-лейтенант Айтола приказал уже открыть стрельбу из носового орудия. Но тут, спустя три с половиной минуты, торпеда ударила С-7 в правый борт. Лодка разломилась и мгновенно пошла ко дну."
В момент взрыва на мостике субмарины находились пять человек: командир С.Лисин, рулевой-сигнальщик А.Оленин, штурман М.Хрусталев, краснофлотец В.Куница и комендор В.Субботин. Взрывная волны швырнула их в море и разбросала в разные стороны. Штурман Хрусталев вскоре утонул. Остальные держались на плаву. О том, что было дальше, рассказал писатель Всеволод Азаров, который хорошо знал и командира С-7 и многих членов экипажа:
«На море перекатывались гребешки волн. Лисин пришел в себя, когда оказался на поверхности, капковый бушлат приподнял его из воронки. Ошеломленный страшной катастрофой, приведшей к гибели лодки и экипажа, Лисин пытался осмыслить происшедшее. Один в студеной воде, покрытой слоем соляра, он подумал: «А может, это конец? Прошло несколько минут, и вдруг из темноты послышался чей-то свист.
– Э-гей!
– Откликнулся Лисин. К нему подплыл Оленин. Он свистел, снова и снова повторяя свой сигнал.
Отозвался Куница. Выброшенный из люка, он сорвал сапог с ноги Оленина и так и упал с ним в воду. Последним подплыл Субботин.
Вдалеке спокойно, методически мигал огонь… Это был маяк.Командир сказал матросам: «Там Швеция, попробуем доплыть туда». Но моряки в глубине души сознавали, что это неосуществимое желание: Долго на воде им не продержаться. Судорогой сводило руки и ноги. Силы покидали их!