Балаустион
Шрифт:
— Это — его кинжал, — кривой палец номарга ткнул в сторону мертвого тела. — Ты хочешь сказать, что некий убийца отнял у него оружие, заколол царя и убежал, так что ли?
— Не знаю, — растерялся Галиарт. — Но в этом нужно разобраться…
— Командир, скажи ты им… — обернулся Тисамен к царевичу.
Но Пирр только хрипел, мотал головой и царапал пальцами пол, пытаясь подняться.
— Прикидывается, пес! — рявкнул Иамид. — Корчит из себя сумасшедшего. Думает, это сойдет
Гиппагрет снова шагнул вперед, потрясая загнутой лакедемонской махерой. Остальные номарги, шесть или семь человек, хмурясь, последовали за командиром. «Спутники» побледнели, сомкнулись плечо к плечу, выставили клинки.
— Пока мы живы, ты его не коснешься! — прошипел Галиарт, сжав зубы, чтобы не клацать ими от страха. Умирать отчаянно не хотелось.
Иамид продолжал медленно наступать. В его глазах была смерть.
— Стой, гиппагрет! — раздался голос от двери.
В комнату, уже и без того забитую людьми, протиснулся Эпименид.
— Великие боги! — простонал он, глянув в сторону распластавшегося на кровати мертвого тела. — Так это правда!
— Молодой Эврипонтид убил государя, — прогавкал Иамид. — Убил отца… негодяй. И обесчестил нас всех, доверивших ему, позволивших войти к царю…
Распалив себя этими словами, номарг прыгнул вперед, замахнувшись своей страшной махерой. Галиарт с Тисаменом синхронно блокировали, и Тисамена силой удара повалило на пол, но Галиарт устоял, едва не выронив меча.
— Остановись, гиппагрет! — воскликнул Эпименид. — Оставь их!
— Кто ты такой, чтобы приказывать мне? — огрызнулся номарг, нанося сокрушительную серию из трех ударов. Стесненные ограниченным пространством Ион и Галиарт парировали ее каким-то чудом, а Тисамен, потемнев лицом, прямо с пола сделал решительный выпад. Иамиду пришлось отскочить, чтобы не получить клинок в живот.
— Остановитесь, заклинаю вас всеми богами! Иамид, сын Пройкила! Не совершай ужасной ошибки, пощади этих несчастных юношей, они-то ни в чем не виноваты!
Великан тяжело дышал, не говоря ни слова и не сводя взгляда с корчившегося у стены Пирра. «Спутники» напряженно сторожили каждое его движение, номарги теснились сзади, не имея возможности подойти.
— Перед эфорами и царем ты давал клятву повиноваться мне! — Эпименид растолкал номаргов, встал перед гиппагретом, воинственно глядя на него снизу вверх. — Или ты позабыл об этом?
Иамид стиснул челюсти, побледнел, но все же сдержал себя и резким движением загнал махеру в ножны.
— Подчиняюсь! — похоже, безумие отступило.
Галиарт сдержанно выдохнул. Руки тряслись от недавнего чрезмерного усилия — как ему удалось выдержать тот последний рубящий удар? — на мече осталась зазубрина шириной с ноготь большого пальца.
В спальню меж тем заглянул отсутствовавший все это время Феникс, присвистнул, увидев мертвого царя и, не говоря ни слова, пробрался к друзьям и стал бок о бок с ними. Меч он обнажать не стал, видя, что и товарищи опустили
— Раздвиньтесь, я хочу поговорить с царевичем! — велел Эпименид.
«Спутники» нехотя расступились.
— Он… — начал было Галиарт, но Эпименид взмахом руки велел ему замолчать. Лицо старого друга царя исказилось, когда он взглянул на Пирра.
— Что же ты наделал, сынок? — хрипло проговорил он. — Зачем? Неужели… когда Агесилай сказал, что ты станешь царем только после смерти отца, ты решил…
Пирр застонал, поднял невидящий взгляд.
— Он не в себе, — проговорил кто-то.
— Нет, не быть тебе царем, — покачал головой Эпименид. — Закон Спарты решит твою судьбу, несчастный.
— Ты-то, господин Эпименид, должен понимать, что наследник не мог убить отца, — изумленно произнес Галиарт. Эти слова оказались горькими на вкус — не думал он, что старый советник может повести себя таким образом.
— Я вижу то, что вижу, — глухо проговорил Эпименид. — Пусть с этим разбираются судьи. Эй, Иамид! Пусть его закуют в железо и приготовят к путешествию. А вы, юноши, не пытайтесь помешать неизбежному, иначе никто не поручится за вашу жизнь.
— Не торопись, дорогой гость, — в спальне мертвого царя появилось новое действующее лицо, царевич Дион. Его лицо было бледным и решительным. — Мне вкратце доложили, что произошло. Преступление произошло у нас, во дворце Птолемаидов, поэтому это я возьму Пирра Эврипонтида под стражу. И я, облеченный всеми правами в отсутствие моего отца, прикажу провести расследование этого дела. А окончательное решение примет государь.
— Но, царевич, наш корабль с геронтом и его людьми уплывает сегодня. Неизвестно, когда власти Лакедемона смогут прислать другой. Этот молодой человек — гражданин Спарты, и подлежит спартанскому суду, — попытался возразить Эпименид.
Дион тряхнул головой, его щека нервно задергалась.
— Повторяю: Пирр Эврипонтид будет заключен в темницу, пока не прибудет владыка Крита, мой отец, и не определит его судьбу. Если он сочтет правильным выдать его для лакедемонского суда, мы отправим преступника своим кораблем. Не пытайся оспорить этого, уважаемый гость.
— Хорошо, — помолчав, кивнул Эпименид. Горе прорвалось сквозь маску сдержанности, исказив черты его лица. — В таком случае, позвольте попрощаться. Я отплываю в Лакедемон вместе с геронтом Меламподом. Хочу лично доложить о случившемся властям Спарты. А здесь… мне больше делать нечего, клянусь богами.
— Дозволяю тебе забрать тело царя Павсания, — важно проговорил Дион. — Наверное, родственники захотят похоронить его в семейной гробнице. Наши слуги омоют тело, умастят его благовониями и обрядят в лучшие одежды.
— Да, конечно, — скорбно проронил Эпименид. — Хм, он получил разрешение вернуться на родную землю только для того, чтобы лечь в нее. Боги, какая насмешка судьбы… Иамид, пусть твои воины будут готовы перенести тело государя на триеру.
— Слушаюсь, — склонил голову гиппагрет.