Балаустион
Шрифт:
— Ты узнаешь меня, дружище Пактий?
— Пирр Эврипонтид? — изумленно прохрипел тот, придавленный к земле упершимся в спину коленом Лиха. — Какого беса… Вы что вытворяете?
— Нет, это вы какого беса здесь делаете? — с нажимом произнес царевич. — Кто этот бедняга? И где наши товарищи, похищенные сегодня днем?
Пактий задергался, и Лиху пришлось отвесить ему внушительного тумака, чтобы привести в чувство.
— Никого из ваших мы не трогали, — задыхаясь, прошипел «белый плащ». —
— И за это ты решил отправить их кормить раков с каменными «поплавками» на шее? — подал голос Феникс.
— Побойся богов, какие раки? — горячо возмутился Пактий. — Припугнуть хотел, и только! Клянусь!
Спасенный торговец пирожками, услышав это, вдруг дико, в голос, зарыдал.
— За что эти люди схватили тебя? — Галиарт потряс Мегакла за плечо. — Где они тебя держали? С тобой был кто-нибудь еще, высокий молодой парень, афинянин?
Продолжая всхлипывать, Мегакл энергично затряс толстыми щеками.
— Нет, никого не видел, господин военный. Я… виноват, я действительно задолжал этим господам… деньги, — несмотря на то, что его мучители были распростерты на земле, торгаш смотрел на них с неприкрытым страхом.
— Эх ты, шкура! Они ведь тебя утопить собирались, и если бы не мы… — зло бросил Галиарт и выпрямился, с отвращением отстранившись от дрожащего лжеца.
— Где Леонтиск, собака? — заорал Лих, резко заламывая Пактию руку. — Говори, мразь, на куски изорву!
— Ты что, олух, спятил? — взвизгнул от боли охранник. — Отпусти! Не видел я вашего афиненка!
Лих и не подумал прекратить, задирая руку Пактия все выше. Тот ругался и скрипел зубами, но не сознавался.
— Мы теряем время, — раздраженно заметил Тисамен, наблюдая за этими бесплодными попытками.
— Что будем делать, командир? — наконец, сдался и Лих. — Может, разведем костер и будем жарить им пятки, пока кто-нибудь не признается?
— Этого не потребуется, сейчас он все скажет, — тихо проговорил Пирр.
Вынув из ножен у пояса отцовский кинжал, с рукоятью в виде оскалившегося вепря-секача, Эврипонтид присел у головы Пактия и приставил острие кинжала к его затылку.
— Сейчас ты скажешь, где наш товарищ, или умрешь, — просто сказал царевич. Но у Галиарта волосы зашевелились на голове: он ни на мгновенье не усомнился, что Пирр не шутит — так это было произнесено.
— Командир, ты ведь… — сухой язык прилип к гортани.
Пактий тоже понял, что костлявая уже намотала нить его жизни на пальцы, чтобы оборвать ее. Внезапно стало очень тихо, даже торговец Мегакл перестал скулить.
— Афиняне были еще во дворце, в подвале, когда мы вышли, — глухо произнес «белый плащ», не поднимая лица от земли. — Их должны были повести другие, декада Гермократа.
— Куда? Зачем?
— В Персику, задними воротами. Больше ничего не знаю, клянусь!
— Проклятье! — Лих вскочил на ноги. — Нужно
— Поздно, дерьмовое дерьмо, слишком поздно! — помотал головой Феникс.
— Командир? — Галиарта трясло.
— Идем! — решил Пирр, медленно вкладывая кинжал в ножны. — Ублюдков оглушите, связывать некогда.
Раздались глухие удары и вскрики.
— Этого тоже? — спросил Энет, хватая за шею снова забившегося в истерике продавца пирожков.
— Не надо, — поморщился Пирр. — Вдруг «белые» очнутся раньше, чем он, и все-таки решат его утопить. Пусть идет домой. И тому, второму, плесните в лицо воды, пусть очнется.
Энет нехотя разжал пальцы, и Мегакл, забыв поблагодарить, медленно, то и дело оглядываясь, словно не веря, что его отпустили, двинулся к городу. Лишь отойдя на некоторое расстояние, он тяжело, с шумом, побежал.
— Если ты надеешься, командир, что этот даст показания в суде, то зря, — повернулся к Пирру Лих.
— Да, похоже, они его здорово запугали, — хмыкнул Тисамен.
— Заткнитесь. К городу, бего-ом! — скомандовал царевич.
Они послушались автоматически, привыкнув повиноваться этому голосу еще полтора десятка лет тому назад. Бежали, не скрываясь, теперь важна была скорость. Камыш трещал и хлестал молодых воинов по ногам, кусты стряхивали на них с веток ночную влагу. Холодало.
У первых домов их окликнули. От темной стены отделилась и бросилась им навстречу фигура.
— Менандр!
— Это вы!
— Что случилось?
— Еще два пленника с охраной! — Менандр пристально осмотрел всю группу, но не заметил пополнения. — И, как я понимаю, именно те, кто нам нужен. Их повели куда-то в центр города, Ион сразу отправил меня сообщить вам, а сам пошел следом…
— Мы знаем, куда они направляются! — отрезал Пирр. — Когда?
— Полчаса назад или чуть больше.
— Проклятье, — прошептал Галиарт.
— Менандр, и ты, Тисамен, идите и поднимайте всех наших друзей, всех сторонников и ведите к агоре, — приказал царевич. — Найдите Брасида, Эпименида, Никомаха, всех! Остальные — за мной. Попробуем войти в Персику.
И снова бег, теперь уже по освещенным праздником улицам города, сквозь процессии и хороводы, под недоумевающими взглядами и восклицаниями горожан. Всех, кого узнавал, Пирр звал за собой. В результате к воротам дворца иноземцев прибыла ватага в несколько десятков человек. Еще сотни полторы-две, из числа любопытствующих или привлеченных призывами эврипонтидов, подтягивались через агору, стекались по прилегающим улицам.
У ворот Персики их встретил Ион. Его лицо было серым.
— «Белые» уже завели их. Давно. Десять человек, все — леотихидовские охранники. Через некоторое время вышли, уже без пленников, и спокойно удалились. Я послал за ними Гереста, — молодой историк говорил отрывисто, без обычной выспренности.