Баламут 3

Горъ Василий

— Откровенно говоря, не люблю забирать жизни воинов, верных долгу перед ан’рьё или рьё. Но самовлюбленные и самоуверенные твари вроде тех, кто решил наложить руку на мой дом, настолько боятся за свои никчемные жизни, что грабят и убивают чужими руками. Поэтому я возлагаю вину за гибель всех этих ни в чем не повинных людей на того, кто вас сюда прислал. А через четверо суток прибуду к воротам Даргала требовать удовлетворения. И если тварь, имевшая наглость оскорбить представителя рода Елисеевых-Багряных, не извинится передо мной лично и не убедит в своем искреннем раскаянии достойной

вирой, то я разозлюсь по-настоящему и сотру с лика Эднора сначала вашу столицу, а затем и все остальные города Овенора. Кстати, очень не советую меня расстраивать еще раз: поверьте на слово, что это преображение моей кареты далеко не самое смертоносное. И последнее: я понимаю, что на слово вам не поверят. Поэтому передаю доказательство, которое не проигнорируешь. Запоминайте, как им пользоваться…

…Ближайший достаточно большой водоем, на котором можно было «остановиться на ночлег», находился в ста сорока двух километрах от места засады, но я, изучив карту, решил рулить к заметно более крупному. Чтобы зависнуть «на нем» не на ночь, а на следующие трое суток. Объяснять логику решения не пришлось — стоило ткнуть пальцем в выбранный овал, как Язва согласно кивнула и надавила на акселератор, а Бестия, наблюдавшая за нами через дверцу между отсеками, задала напрашивавшийся вопрос:

— Едем на «Мамонте»?

Я утвердительно кивнул:

— Ага. Причем не затирая следов. Чтобы добавить местным мотивации.

— Логично, но… грустно! — заявила она, лукаво сверкнув глазами и… в ультимативном порядке потребовала, чтобы я сдвинул свое сидение до упора вперед и опустил спинку.

— Это не «Святогор», а боевая машина! — напомнил я на всякий случай, хотя понимал, что она все равно переберется ко мне на колени. — Здесь, мягко выражаясь, тесновато!

— Потерпим, ибо страшно перенервничали, нуждаемся в моральной поддержке любимого мужчины и не готовы бросить Лару в одиночестве!

— Мы?!!!

— Ну да! — кивнула она, пропустила вперед Хельгу и полезла следом за ней!

— Милые, до нужного озера двести с лишним километров, а…

— Назовешь нас тяжелыми или толстыми — умрешь смертью храбрых, но очень глупых во цвете лет! — «злобно» предупредила Долгорукая, кое-как примостила задницу на мое левое бедро, втиснулась под руку, взглядом предложила Маше принять аналогичное положение и… сочла необходимым озвучить единственно верную формулировку: — Мы легкие, фигуристые и невероятно приятные на ощупь. О, черт: забыли раздеться!!!

— Даш, не шали… — попросил я и, бездумно среагировав на знакомый прогиб в пояснице, привычно приласкал упругую ягодицу. А после того, как развеселившаяся женщина как следует прошлась по этому поводу, дотянулся щупом до ближайшей жилы целительницы, почувствовал, что она пребывает в нешуточном напряжении, и прозрел. В смысле, запоздало сообразил, что она, в отличие от Язвы и Бестии, не воевала ни с корхами, ни с китайцами, а значит, всеми мыслями там, сзади, среди сотен обезображенных трупов! Тут все мои сомнения приказали долго жить, а правая ладонь ласково погладила «гитарный» изгиб между узенькой талией и крутым бедром.

Реакция

Хельги на эту ласку завязала душу морским узлом — за долю секунды в ее эмоциях промелькнули неверие, растерянность, робкая надежда и нешуточное облегчение. А еще через миг через щуп шарахнуло настолько чистой и незамутненной радостью, что я невольно вспомнил о ее прошлом! Сочувствие, сразу же накатившее из глубины сознания, было задвинуто куда подальше, чтобы ненароком не отравить женщине настоящее, и я поспешил отвлечься на вопрос Бестии:

— Кстати, народ, вам не кажется, что интерьер этой машинки не мешало бы доработать?

— Как ты себе это представляешь? — спросил я, представив, как загоняю краденную БМСН в какое-нибудь тюнинговое ателье и прошу довести ее до ума.

Долгорукая, вне всякого сомнения, пытавшаяся отвлечь нас от мыслей о недавней мясорубке, включила дурашливый режим:

— Первым делом надо переоборудовать десантный отсек в нормальную спальню с кроватью от стены до стены, хорошей музыкой, светильниками с переменной яркостью, холодильником, картинами в стиле «ню» на стенах… Хотя нет, обойдемся без картин!

Как и следовало ожидать, столь благодарная тема для фантазии была без промедления подхвачена и развита Шаховой:

— Картины однозначно будут лишними: лучше установить над кроватью несколько видеокамер, распределить дежурства и вести прямую трансляцию на монитор Рата!

— А почему только на его? — притворно возмутилась… Маша: — Я бы тоже с удовольствием посмотрела красивый и чувственный стриптиз в вашем исполнении!

Я закатил глаза, получил по лбу от Бестии, сдуру пригрозил отправить ее в десантный отсек и… следующие несколько минут умирал от щекотки в исполнении сразу двух «страшно обидевшихся» фурий.

Что самое забавное, эта возня напрочь вымела из сознания абсолютно все рефлексии и задвинула воспоминания о недавней бойне куда-то очень далеко. Поэтому после того, как гордые победительницы улеглись на честно завоеванные места и потребовали контрибуции в виде нежности и ласки, я отправил обе руки путешествовать по взмокшим спинкам и талиям, закрыл глаза и потерялся во времени. Причем как-то очень уж сильно, из-за чего пришел в себя только во время перемещения в Замок!

Чувство вины, накатившее на меня при мысли, что всю дорогу до озера Шахова была предоставлена самой себе, не осталось незамеченным — как только заспанные «победительницы» продрали глаза и вылезли наружу через командирский люк, она поймала мой взгляд и отпальцевала свое мнение:

«Мы с Дашей привыкли и не к такому. А Маша всю жизнь лечила, так что, хоть и хорохорилась, но пребывала в серьезнейшем напряжении. Короче говоря, не забивай себе голову всякой ерундой: два последних часа я скучала, а она, можно сказать, лечилась…»

«Ты у меня чудо!»– в том же стиле ответил я и от всей души поцеловал «чудо» в подставленные губки…

…Странности в поведении матушки, встретившей нас в боксе в гордом одиночестве, бросились в глаза при первом же взгляде на ее лицо. Поэтому с брони «Мамонта» я прыгнул волчьим скоком прямо к ней. И, обняв за талию, потребовал объяснений: