Бал-маскарад
Шрифт:
Киндаити, Хибия и Кондо невольно переглянулись.
Увидев Хибия и Кондо, администратор Нэдзу-сан, явно чувствуя себя неловко, сделал студентам знак отойти.
– О, добро пожаловать! – сказал он, изобразив улыбку, и поинтересовался: – Кондо-сан, это верно, что убит еще один муж Тиёко Отори?
– Слухи доходят быстро, старина. – Кондо показал подбородком на студентов.
– Ты неправильно понял, старина. Эти парни сейчас говорили не о Кего Маки.
– Хозяин, кто эти люди? – спросил один из студентов.
– Это полиция.
– Вот это да!
Один
– Нам, собственно говоря, не в чем признаваться. Мы ничего плохого не сделали.
– Вам что-то известно о случившемся? – сверкнул сквозь толстые линзы глазами Хибия.
– Не о последнем случае, а о прошлогоднем.
– Значит, вы что-то знаете об инциденте с Фуэкодзи?
– Сказать, что мы что-то знаем, будет неправильно. Дело в том, что вчера в Каруидзаве мы встретили одного человека…
– Кого именно?
– Сначала мы хотели бы представиться. Мой товарищ – Киндзо Фудзита, а я – Масару Мацумура. Мы оба студенты университета Q.
– Дело вот в чем, – начал рассказывать Киндзо Фудзита. – Вчера в Каруидзаве мы встретили человека и сейчас как раз о нем рассказывали хозяину. Он вспомнил его имя, это Синкити Тасиро, студент музыкального факультета Университета искусств.
– Синкити Тасиро? Вот как! Кондо-сан, наверное, забыл о нем. В прошлом году на горе Ханарэяма была попытка двойного самоубийства, женщина – ее звали Юки Комия – умерла, а мужчину удалось спасти. Это и был Синкити Тасиро, – перебил студента Коскэ Киндаити.
– А, да-да. Кондо-сан в то время был занят расследованием смерти Фуэкодзи и не слышал об этом случае. Синкити Тасиро пытался покончить с жизнью шестнадцатого августа прошлого года, как раз в тот день, когда было обнаружено тело Фуэкодзи. В предыдущий вечер Синкити Тасиро останавливался в нашем кемпинге.
– Получается, что вместе с Фуэкодзи! – невольно вскрикнул Кондо.
– Студенты утверждают, что они видели, как в тот вечер до ухода из кемпинга Фуэкодзи долго разговаривал с Синкити Тасиро вон на том холме.
– Значит, вы вчера встретили Синкити Тасиро? – спросил Коскэ Киндаити.
– Да, – сдержанно ответил Киндзо Фудзита, осмотрев Киндаити с головы до ног и демонстративно выказывая недоумение: это еще кто такой?
– Где?
– В «Хосино-онсэн», – вступил в разговор Масару Мацумура. – Сейчас там проходит фестиваль современной музыки, и вчера днем состоялась дискуссия, на которой он спорил с Фудзита с таким серьезным лицом, будто вновь собирался совершить самоубийство.
Из предсмертного письма Юки Комия было ясно, что самоубийство планировалось совместно и, судя по состоянию здоровья и другим обстоятельствам, инициатором, видимо, выступила Юки Комия, – вскрытие показало, что у нее была сильно запущенная болезнь легких.
Насколько глубока была любовь Тасиро к Юки, неизвестно, но то, что он приехал сюда в годовщину ее смерти, выглядело совершенно естественно.
Именно Коскэ Киндаити помог спасти Тасиро, поэтому сейчас испытывал к нему определенный интерес:
– Вы не слышали, где
– Нет, об этом мы не говорили. В основном спорили.
– Так вы видели, что Тасиро долго беседовал с Фуэкодзи? – впервые вмешался в разговор помощник инспектора Хибия, по возрасту почти ровесник студентов.
– Тогда мы не знали, что его зовут Фуэкодзи и что он был мужем Тиёко Отори, – ответил Масару Мацумура.
– В тот вечер, – вмешался Фудзита, – праздновали О-Бон, поэтому в Каруидзаве и в других местах были организованы танцы. В кемпинге разложили большой костер, угощали пивом с орешками.
– Только эти двое, Фуэкодзи и Тасиро… тогда мы их имен не знали, отказались принять участие. Фуэкодзи, когда зажгли костер, был уже мертвецки пьян. Еще раньше я заходил в его домик с предложением присоединиться к компании; он лежал на кровати и царапал что-то на доске сломанным гвоздем. Перед ним стояла бутылка виски, и все помещение было пропитано запахом спиртного…
– Подождите минуточку, – вмешался Кондо. – Фуэкодзи делал какие-то надписи на доске?
– Да.
– Хозяин, а где останавливался Фуэкодзи?
– В домике рядом с тем, который снимал Синкити Тасиро.
– И там все осталось так же, как было?
– Да. Хотите посмотреть?
– Позже покажете. Ну и что дальше? – поторопил Кондо студента.
– Разгорелся костер, все понемногу опьянели и стали петь песни. Только те двое сидели на холме и о чем-то разговаривали. Это было так странно. Я решил сходить к ним. В тот вечер около восьми часов опустился густой туман, но когда я поднялся на холм, еще были видны звезды.
– Ну и что ты им сказал?
– Я сказал: если им безразличен Будда, то они могут просто прийти сюда и повеселиться.
– И, конечно, получил резкий отказ.
– Да.
– И о чем они говорили?
– Не знаю. Как только они услышали мои шаги, сразу замолчали.
– Почему ты не мог подойти к ним крадучись, как ниндзя? Тогда господа полицейские могли бы услышать интересный разговор. – И Мацумура весело рассмеялся.
– Ну и что? Что было потом?
– Да ничего не было. После этого я вернулся к компании, которая развлекалась у костра. Я даже не заметил, когда ушел Фуэкодзи. А Тасиро вообще молчал. Это все, что мне известно. На этом я заканчиваю свой доклад. – Киндзо Фудзита соскочил со своего стула, встал по стойке «смирно» и отдал честь.
– Начальник, может, пойдем посмотрим дом номер семнадцать?
После тайфуна в кемпинге проживающих было немного, поэтому семнадцатый домик не был занят.
«Собачий домик» стоял не на земле, а на четырех столбах высотой около метра, которые были соединены между собой. Для того чтобы попасть внутрь, нужно было подняться по трем ступенькам деревянной лестницы и открыть дверь, сколоченную из грубых досок. Дощатый пол, хотя и был устлан тремя татами, пропускал сырость.
Электрического освещения внутри не было, и днем свет поступал через одно небольшое окошко, его и в ясный день было недостаточно, чтобы разогнать постоянно царящий внутри полумрак.