Баксы на халяву
Шрифт:
– Как не нашли? - Бивень поперхнулся креветкой. - Я стрелял, он упал. Конкретно видел. Не, не мог я промазать. Я же, типа, целился. Он побежал, я прицелился, типа...
– Типа, типа, - передразнил его Пустой, - ладно, никуда он не денется. Податься ему некуда. Ко мне же и прибежит. Он же не в курсе, что вы в чеченцев переодевались, он то думает, что вас тоже грохнули. Вернется, а я найду способ его убрать, чтобы не маячил, если появится. Но мне почему-то кажется, что он уже бежит из Питера без оглядки куда-нибудь за Урал
Пустой замолчал, Мускул и Бивень насторожились.
– Я рассчитывал, что чеченцы те, что за моими деньгами охотились, продолжил Пустой, - с таксиста бабки мои стрясут и свалят в свою Чечню благополучно, а мы на них всех собак повесим. Все на них спишем, что в ангаре случилось. А их уже из Чечни хрен кто достанет.
– Да, а что получилось? - с нетерпением спросил Мускул.
– А то, что взяли их сегодня днем, - ответил Пустой, - всю гоп-компанию. И бля, надо же, как раз в то же самое время, когда вы в ангаре чеченцев в масках зайчиков изображали.
– Да, хреново дела, - покачал головой Мускул.
– Хреновее, конечно, получилось, чем мы рассчитывали, но выкрутится можно, - подытожил Пустой, - есть у меня задумки, я и не из таких дел выбирался, так что давайте-ка, опрокинем еще по рюмашечке.
Мускул и Бивень с восторгом поддержали эту идею, наполнили бокалы, выпили, закусили и продолжили разговор.
– Вы меня, суки, так сильно примотали этим скотчем, что у меня руки затекли, - возмутился Пустой.
– Так это для достоверности, - оправдался Мускул, - что бы было похоже на настоящее нападение.
– Вы бы еще пристрелили меня для достоверности! - усмехнулся Пустой. Хорошо, хоть догадались меня возле обогревателя посадить, а-то бы я и вовсе окочурился.
Мускул и Бивень не стали разочаровывать шефа тем, что это получилось случайно, а выразили ему заверения, что они даже в такой трудный момент заботились о его здоровье.
– Ладно, врать-то, - отмахнулся Пустой, - так я вам и поверил.
– Мы с Бивнем, когда поехали от ангара, - сказал Мускул, - я чуть на дороге в собственную ловушку не попал. Чуть колесо не пробил. Вот дела бы были - заварить такую кашу и сесть на дороге с пробитым колесом! Я потом смотрел, у Родриго даже запаски не было с собой. Вот чувак ездит.
– Никто вас не видел, когда вы "товар" перегружали? - спросил Пустой.
– А кто там увидит? - ответил Мускул. - Это метрах в ста от дороги на Питер было. За дачным поселком есть старая дорога. Бивень туда заранее нашу грузовую "Газель" отогнал. Была, конечно, опасность, что пока мы дела делаем, какой-нибудь шаромыжник ее угонит или колесо снимет, поэтому я своего Али к машине на цепь привязал, чтобы ему доступ был к любой ее части.
– Да, твоему бультерьеру палец в рот не клади, - усмехнулся Пустой.
–
– Он меня чуть реально не тяпнул, - добавил Бивень, - и главное сидел молча, а потом как кинется! Не гавкал ничего, вот порода!
– Та собака, что лает, никогда не кусает, - произнес Пустой народную мудрость, - а та, что не лает, наоборот.
– Так и у людей, - подытожил Мускул. - Мы с Бивнем все банки быстро перекидали, а ту, что была вскрыта, случайно на пол рассыпали. Пришлось машину поджечь, чтобы следов никаких не осталось.
– Я вообще думал, что вы эту вскрытую банку забудете, - сказал Пустой, - Бивень деньги со стола схватил, а банку оставил. Вот подарочек был бы ментам!
– Это я вспомнил, - гордо сказал Мускул.
– Кстати, а где деньги, которые были в чемодане? - вспомнил Пустой.
– Там же "кукла" была, - удивился Бивень, - мы чемоданчик в сожженной машине оставили.
– Кукла? - сощурившись, спросил Пустой, - сверху десять пачек лежали с настоящими сотками сверху и снизу. Вот и посчитай, сколько в той "кукле" было реально "бабок"?
Бивень зашевелил губами, подсчитывая в уме.
– Две тысячи там было, - сказал Мускул, - взял я их Пустой. У меня они все в куртке целы и невредимы.
– Когда ты успел их взять? - удивился Бивень.
– Тогда, когда ты банки грузил, - ответил Мускул.
– А-а, - протянул Бивень.
– Сейчас я отдам их, шеф, - сказал Мускул, попытавшись встать из-за стола.
– Не надо, - Пустой удержал Мускула за руку, - это премия вам за работу. Каждому по "куску" на виски и девочек.
Мускул и бивень радостно кивнули. Говорить "Спасибо" в их среде считалось в падлу.
– Потом все без осложнений? - спросил Пустой.
– Отвезли, как ты и сказал к Деду на хату, - ответил Мускул, - спрятали банки в погребе до лучших времен.
Тот, кого Мускул назвал Дедом, был выжившим из ума старикашкой лет шестидесяти. В свое время он сидел вместе с Мускулом за зоне и тогда еще отличался здравым умом и трезвой памятью. Он и сейчас был больным только большей половиной своего мозга. Кое-что понимал, кое-что нет.
Ему всюду мерещились ментовские засады, к дому своему он никого не подпускал, а соседей запугал до смерти. Местная милиция его с некоторых пор не забирала, переадресовав эту обязанность психиатрам. Те же, подержав его пару раз в психушке, поставили диагноз "Не опасен" и оставили в покое.
Местные жители к тому времени смирились с тем, что у них в поселке живет такой полудурок, обращались с Дедом осторожно, и он не причинял никому вреда. Единственный человек, кого Дед уважал и боялся, был Мускул. А Мускул в свою очередь имел подход к этому полусумасшедшему уголовнику, чем умело пользовался.