Баксы на халяву
Шрифт:
– Что привело тебя ко мне? - спросил Амджан. - Я хорошо знал твоего отца. Чем могу быть полезен его сыну?
Родриго с недоверием покосился на сидящих на передних сидениях телохранителей Амджана.
– Не бойся за них, - произнес Амджан, уловив его взгляд, - они глухие и немые, как рыба в море. Начинай свой рассказ.
– Уважаемый Амджан, - начал Родриго, - сегодня утром, почти двенадцать часов назад, мы совершали сделку. Я продавал Борису Григорьевичу, вы его знаете...
– Пустой, что ли? - спросил Амджан.
– Да, Пустой. Ему я продавал товар,
– Не крутись, как шакал в загоне, если хочешь, чтобы я тебе помог, сказал Амджан, - что это был за товар?
– Порошок, - прошептал Родриго, - большая партия. Огромная. И вот, когда мы начали считать деньги, в ангар ворвались чеченцы. Двое. Уложили двух моих людей и у Пустого перестреляли всех, деньги и порошок забрали, а меня и Пустого привязали к стулу.
– Их двое было, а вас? - усмехнулся Амджан.
– Они напали внезапно и сразу убили двоих, - объяснил Родриго, остальных уложили на землю. Мои люди не были готовы к этому, потому что я Пустому доверял, и он заверил меня, что все будет нормально.
– Не верь никому, Родриго, - наставительно произнес Амджан, - слепая вера губит людей.
– Мы сто раз проворачивали с Пустым подобные сделки, и все было нормально, - сказал Родриго.
– Сто раз? - удивленно поднял брови Амджан.
– Нет, не сто, - ответил Родриго, - это я так сказал, поговорка такая, всего семь раз, нет восемь за шесть лет. Эта была девятая сделка.
– Откуда ты знаешь, что те парни, что на вас напали, были чеченцы? спросил Амджан.
– Они говорили с акцентом, - ответил Родриго, - потом сказали, что народ Чечни нас не забудет, и еще, извините, конечно, Амджан, но так действовать могут только боевики. Ваши, чеченские.
– Как "так", уточни? - спросил Амджан.
– Дерзко и нагло - ответил Родриго, - стреляли постоянно, а еще вспомнил, одного из них звали Ахмет.
– Ахмет, нет такого имени у чеченцев, - ответил Амджан, - это не имя, а суррогат. По правоверному звучит Ахмад, что значит хвалимый, достойный похвалы. Никакой чеченец не назовет сына Ахмет.
– Ну, пусть так, - согласился Родриго, - но если это не ваши, тогда кто? Ведь и у "Метрополя" на людей Пустого напали чеченцы, когда таксист их деньги увез? Кажется, даже одного из них люди Пустого подстрелили?
– Не подстрелили, а застрелили насмерть, - кивнул Амджан, - да, это были чеченцы. Этого джигита звали Джабраил. Но он был не мой человек. Он недавно приехал из Чечни. Он воевал против русских в освободительном отряде одного уважаемого полевого командира. И никому не подчинялся кроме него и Аллаха. Они приходили ко мне, когда приехали сюда, я дал им денег на войну, и сказал уезжать отсюда, потому что мне здесь не нужно всего этого - крови, войны. Я бизнесмен, а не бандит. И не хочу, чтобы у чеченцев, которые живут здесь и делают свои дела в этом городе были осложнения из-за этих парней. Но они не послушались и затеяли это нападение на деньги Пустого у "Метрополя".
– Да, это они были в ангаре, - радостно
– Мне не нужны твои деньги, Родриго, - ответил Амджан, - мне нужна мирная жизнь и справедливость.
– Хорошо, но ведь не по справедливости получилось, - согласился Родриго, - где мне найти их этих чеченцев?
– Где, говоришь, найти, - усмехнулся Амджан, - в "Крестах". Знаешь, такое здание на берегу Невы?
– Как в "Крестах"? - растерялся Родриго. - Когда? Ничего не пойму?
– Брата Джабраила Касыма застрелили менты, - ответил Амджан, - сегодня утром. А Омана и Исмаила арестовали и посадили в "Кресты". Исмаил, Оман и Касым захватили в заложники жену и дочь таксиста, который украл деньги у Пустого. Требовали, чтобы тот отдал им деньги в обмен на жизнь своих родных. Он деньги отдал, а их РУБОП арестовал на даче. Так их и повязали. А случилось все это около двенадцати часов дня.
– Но и на нас напали около двенадцати часов дня, - не понял Родриго, то есть, что? Это были не они?
– Это были не мои люди и уж точно не чеченцы, - сказал Амджан, - я о своих чеченцах все-все знаю. Даже в котором часу они писать ходят и сколько раз в день намаз совершают. Каждого чеченца, который в Ленинградскую область приезжает, я знаю, за каждым смотрю. И говорю тебе, именем Аллаха, что в ангаре это были не чеченцы!
– Но тогда кто же? - снова впал в отчаяние Родриго.
– А об этом тебе вот этот парень расскажет, - сказал Амджан, указав на сидящего впереди на месте пассажира, мужчину.
Тот оглянулся, и Родриго замер, как будто встретился с привидением...
28
Пустой поднял над столом рюмку с водкой и произнес тост:
– За успешное завершение нашей операции!
Сидящие напротив него Бивень и Мускул согласно кивнули, подняли свои рюмки и залпом осушили их до дна. Закусили с празднично накрытого стола. Чего в этот день на этом столе только не было и мясо, и колбаса, и семга, и икра, оливки и кукуруза, креветки и раки, зелень, шоколад. Не было только одного - свободного места.
Сидели празднующие завершение операции в тайном укрытии Пустого. Квартире, о существовании которой знали только особы приближенные, каковой до последнего времени даже Бивень не являлся. Но беззаветное его служение делам Бориса Григорьевича подняло фигуру Бивня вверх по служебной лестнице, и теперь он сидел за столом вместе с шефом.
– Сейчас, пока все уляжется, - закусывая водку, сказал Пустой, отправитесь отдохнуть на море, подальше от Питера недели на две. На Кипр или в Испанию махните, куда захотите, туда и летите. Порезвитесь там, позагораете, девчонок местных пощупаете. А я здесь останусь, улаживать все проблемы. А потом пристрою вас где-нибудь в Европе. Все-таки вы здесь в России с сегодняшнего утра считаетесь без вести пропавшими. Трупами. Ха-ха-ха.