Багровый горизонт
Шрифт:
Ни за что бы не подумал, что такая туша может так резво прыгать, если бы не видел собственными глазами. Я едва успеваю увернуться, а монстр врезается в колонну и обиженно ревет. Лучше бы молчал: если сюда прибежит еще один такой, мне несдобровать.
Хорошо, что столики в кафе не прикручены к полу. Когда монстр снова пытается схватить меня в загребущие объятия, обдавая кислой вонью, я с силой толкаю стол, целясь в ноги гостю. Получается: застигнутый врасплох противник падает, а я нахально перескакиваю через его голову, выпустив пару пуль в основание толстой шеи
Выражение «тишина оглушила» звучит странно только до того момента, когда ты лично убеждаешься, что так бывает. Стоишь посреди зала кафе, в шаге от быстро затихшего монстра, вокруг которого быстро растет лужа крови, держишь пистолет наготове и напряженно прислушиваешься к каждому шороху снаружи. Схватка занимает не больше минуты, и только потом меня захлестывают впечатления и эмоции.
Потрясение. Все случается так неожиданно и идет вразрез с логикой, что мозг со скрипом принимает реальность: как будто старый архивариус, получив кучу коробок с новыми книгами, не может понять, в какой отдел все это богатство помещать, и не выкинуть ли лучше на свалку?
Растерянность. Самую чуточку (ох, ладно, чуть больше), но тем не менее. Причина – та же самая.
Опять же, самую чуточку страх. Потому что от заложенных природой инстинктов не отмахнуться, да и глупо отмахиваться от того, что спасает тебе жизнь.
Куча вопросов, которая наверняка скоро будет больше, чем отчетность, которой меня пугает Луна.
Ах да, еще у меня есть единственный пока встреченный мною выживший, который наверняка может ответить хотя бы на некоторые вопросы. Надо только выковырять его из укрепленной крепости со сковородками и кастрюлями.
Джим забаррикадировался на совесть (и когда только успел?). Приходится ждать, пока он окончательно уверится, что с ним говорит человек, а не маскирующийся под маленькую девочку волк, и только потом он неохотно открывает дверь и осторожно выглядывает в щелочку.
– Собираешься вечно тут прятаться? – интересуюсь я, заходя и мельком обозревая кухню. Джим хмурится:
– Не твое дело.
– Как пожелаешь, – легко соглашаюсь я. – В конце концов, зачем мне лишние проблемы? Мне бы добраться до полицейского участка, а уж там наверняка есть кто-нибудь, кто сможет помочь.
– Ты меня на слабо не бери, офицер, – ворчит Джим. Я с трудом скрываю победную ухмылку. – К участку, говоришь? А ты уверен, что там кто-то остался?
– Сам сказал, что из города никому выбраться не удается. Значит, все где-то прячутся, верно?
– Или их просто сожрали, – мрачно бурчит Джим, вытаскивая из кухни здоровенную монтировку и вызывая в памяти образ Гордона Фримена. Я фыркаю, перезаряжая «Глок» и проверяя оставшиеся магазины в подсумках на поясе:
– Оптимистично!
– Или ты реалист, или чей-то обед.
– И логично. Ну что, пошли? Или будешь собирать ланч-бокс в дорогу?
– Какой-то ты странный, офицер, – с подозрением заявляет Джим, когда я осматриваю улицу
– Психи повсюду, – отвечаю я, шагая вдоль стены. – В психушке только те, кто спалился.
Джим скептично хмыкает, но не комментирует. Зато у меня находятся вопросы, не терпящие задержки:
– Ты сказал, что виноваты во всем этом ученые. Почему так уверен? И чем конкретно здесь занимались?
– А чего еще ждать от этих высоколобых придурков, построивших башню, как у темного мага? – Джим машет рукой, и посмотрев в ту сторону, я понимаю, что он имеет в виду.
То, что на карте скромно именуется Научно-исследовательским центром, на деле оказывается высоченной башней Саурона, подходящей к городскому ландшафту, как корове седло. И там, на вершине этой башни, горит один из самых ярких костров. Отсюда не понять, искусственное это освещение, или кто-то решил развести костер взаправду.
– Мда, – оцениваю я уважительным тоном, – авангардная штуковина.
– Ага, – почти небрежно говорит Джим, пробираясь следом за мной и все время боязливо оглядываясь. – Закрытый комплекс, своего рода город внутри города. Чем там занимались, я не в курсе.
– Наверняка, под крылышком правительства?
– А то! Как приедет какая-нибудь важная шишка, так мэр его сразу туда ведет, и сам весь светится от гордости, – Джим говорит тихо и старается ступать бесшумно. – И я так думаю, что оттуда все и началось.
– Кто-нибудь еще выжил, как думаешь?
– Я никого не видел. Но ты сам сказал – в участке может кто-то быть.
– А вдруг не только там?
– А вдруг ты сунешься куда-нибудь, а вместо выживших тебя там будут ждать монстры? – Джима передергивает. Я пожимаю плечами:
– Все может быть.
– Ну, тогда уж сразу иди на телестудию и воспользуйся громкой связью, – предлагает он едко. Я молчу, обдумывая дальнейшие действия.
– Ладно. Давай пока пройдемся по местному Бродвею, а там как карта ляжет.
Джим косится на мою форму, оружие и не слишком охотно кивает. Ага, на двухметрового качка я не тяну, уж извини, брат. Всего-то метр семьдесят восемь ростом.
– Какова вероятность, что в катастрофе – какой бы ни была причина – выжил только один человек? – размышляю вслух. Вероятность, как по мне, близка к нулю: раз уж Джим смог продержаться, то почему бы и другим не спастись? – Когда это произошло?
– Эмм… дай-ка вспомнить. Я в тот момент был в автосервисе, вон там, – он машет рукой. – Роюсь себе в моторе, напеваю, и тут вдруг замечаю, что снаружи как-то слишком тихо. Городок у нас вообще не дискотечный, но молодежь-то все равно собирается – ну там, погонять на байках, прогуляться по парку. Я живу рядом с университетом, и привык к шуму, поэтому, когда не заметил ни одного человека на улице, сразу что-то заподозрил. Не то, что случилось, конечно – такое я только в кино и видел. Это позавчера было.