Багровое сердце
Шрифт:
Арти прищурился и взглянул вдаль. За стволами древних елей, искрясь солнечными лучами, горел золотистый день. В голубоватой дымке вдали виднелось широкое поле, залитое жёлтым морем спеющих колосьев.
По другую сторону дороги, прячась меж редкими деревьями, темнели просевшие крыши старинных домов. У самого тракта, почти выползая на источенную временем брусчатку, стоял покосившийся двухэтажный дом с красными скатами островерхой крыши, узкими, тёмными окнами и огромной резной вывеской.
Волшебник и ученик
Распахнутая дверь вела в просторный полутёмный зал, заставленный длинными обшарпанными столами без скатертей. Широкая, массивная стойка, заваленная бутылками — пустыми, початыми и полными, — тянулась вдоль оштукатуренной стены, некогда бывшей белой, а ныне почти потерявшей свой цвет из-за пыли и копоти. Большую часть этой стены занимало очень старое тусклое зеркало, покрытое сеточкой чёрных пятен.
Таверна была практически пустой. Лишь у самого окна за столом сидел одинокий грязный пьяница, да седой, тощий старик в линялом халате с широкими рукавами бродил вдоль зеркала, протирая почерневшую раму ветхим шелковым платком.
— Здравствуй, Мирандир, — Вельбер облокотился на стойку.
Хозяин таверны обернулся и, отложив платок в сторону, сощурился, вглядываясь в лицо мага подслеповатыми глазами.
— Здравствуй, Вельбер, — неприязненно сказал он, даже не стараясь изображать обычное в таких случаях радушие, — ты почти не изменился со нашей последней встречи.
— А ты — наоборот, — чародей прошелся вдоль стойки — как идут дела?
— О! Дела… Дела… — забормотал старик, — не надо мне здесь этого сарказма, я был магом не хуже вас. И в остальном преуспел, как видишь! Мой труд меня кормит. Не смотри, что зал пустой — обычно здесь не протолкнуться от приезжих! Что поделаешь — лето. К зиме это место оживёт…
Сидящий у окна пьяница вдруг поднял голову.
— Этот старый пёс опять брешет, — сказал он низким скрипучим голосом.
— Лазло, заткнись! — взорвался Мирандир.
— …Клянусь своей шапкой, — продолжал пьянчуга, усмехаясь, — этот трактир видел не больше пяти посетителей за раз.
— Закрой пасть, пропойца! Здесь было полно народу, не моя вина, что времена поганые… — дурным голосом взвизгнул Мирандир. Схватив лежащий на стойке платок, он скомкал его и швырнул через весь зал, целясь в сидящего, — место проклятое, что ты хочешь, болван?!
— А вот тут он не врёт, — заметил пьяница с серьёзным видом, — ветер, порой, такой, что вся халупа ходуном ходит. Бывало вообще молния бьёт, а на улицу глянешь — ни тучк…
— Прочь пошёл! — старикашка вышел из себя и злобно ударил по столу сухим кулаком, — заткнись! Проваливай!
— О чём он? — Вельбер наморщил лоб, — …молния?
— Да мозги
— Ухожу, ухожу… — Лазло невозмутимо поднялся со стола и, опираясь на стену, на подгибающихся ногах пошёл к выходу, — и не берите у него выпивку, милостивые господа: эта подлюга разбавляет вино… Ничего не берите: картошка дрянь, мясо — сплошные жилы.
— Свинья неблагодарная… — пробормотал трактирщик, побелев от негодования. Нырнув за стойку, он достал еще один платок и принялся с остервенением протирать стаканы, — а ты, Вельбер, — он вновь поднял глаза на стоящего у стойки мага, как будто бы только что вспомнил о его присутствии, — ты сюда тоже пошутить и поёрничать приехал?
— Мне нужно поговорить с тобой наедине, Мирандир. Это важное дело.
— А, ну ясно, как что важное, так я понадобился, — старик отставил стакан в сторону, — пойдем на кухню, расскажешь.
Вельбер и Мирандир исчезли за дверями кухни. Прошло несколько минут, и они появились вновь.
— Нет, это дурная затея, — трактирщик раздражённо замотал седой головой, — плевал я на походы, слышишь?
— Это касается всех нас, — волшебник перегородил ему путь, но старикашка только отмахнулся.
— Меня не касается! Вот нисколечки. Что бы то ни было, оно обойдет эти глухие места стороной... Можешь на меня не рассчитывать, — Мирандир вернулся к стойке и нарочито громко загремел посудой, давая понять, что разговор закончен.
Вельбер лишь молча пожал плечами.
Глава 3
***
Некогда все земли, от Моря Колец, до ныне мёртвых восточных пустошей были объединены под властью свирепого и могущественного императора Хадриана и звались Белой Империей. Те времена уж минули: Хадриан умер в 427 году, а Империя вскоре распалась на десятки мелких герцогств, которые сразу же начали грызться между собой. От некогда великой страны осталось лишь название, которое сохранилось и поныне.
Вскоре после смерти императора, северные и южные земли закрыли свои границы и прекратили дипломатические и торговые отношения с одичавшими соседями, погрязшими в бесконечных войнах.
Междоусобная борьба продолжалась почти четыре века подряд. Три герцогства — Белиньи, Вилленхоф и Ример очень скоро подмяли под себя более слабых соседей и, найдя дальнейшую борьбу друг с другом опасной и бессмысленной, начали расширять свои владения. Ример захватили южные предгорья, Белиньи — часть необитаемых восточных земель, а род Вилленхоф подчинил себе территорию, тянущуюся аж до берегов Моря Колец.