Багамарама
Шрифт:
— Он утверждает, будто мы вместе играли?
— А ему и утверждать незачем, я и так знаю. Помню, как парня провожали. Лет двадцать назад. Даже в газете статья была. Это ж сенсация, когда мальчишка с острова играет в знаменитой университетской команде.
— А вы, часом, не путаете?
— Да куда там. Сами у него и спросите, — посоветовал мистер Пиндл. — Вот, кстати, и он, легок на помине.
Я обернулся: Линфильд Педерсон шел прямиком к бару. Он успел сменить душный костюм с галстуком
— Принесла же нелегкая, — пробормотал я.
— Я сейчас кое-кому такую нелегкую устрою, он у меня сразу запоет, — сказал Педерсон. — Разговор есть.
Глава 31
— Ну и когда ты собирался рассказать мне про эту вашу хренотень?
Мы вернулись в коттедж, где и состоялась эта беседа. Впрочем, говорил в основном Педерсон, а я слушал, как он изливает на меня потоки негодования — мол, я вовремя не рассказал ему о звонках неизвестного, который требовал за Барбару и лорда Дауни ни много ни мало два миллиона долларов.
— Да я сам только что узнал, еще и очухаться не успел.
— Ага, а потому заскочил в бар хорошенько набраться, а уже потом, отобедав и пропустив коньячку под десерт, конечно же, непременно поставил бы меня в известность.
— Я ждал, когда освободится телефон. Здесь, знаете ли, второго нет.
— Ты что, собирался мне позвонить?
— А кому же еще?
Педерсон хитро прищурился:
— А ты, я смотрю, мастак на уклончивые ответы. Я уж было попался.
Он извлек из нагрудного кармана зубочистку, пожевал ее и прибавил:
— Ладно, положим, что так. Я, конечно, не верю, но пропустим это.
— Спасибо, — сказал я. — Так откуда стало известно про звонки?
— У меня свои источники, — ответил Педерсон.
— Не Кларисса Персиваль, случаем? — поинтересовался я.
— Ишь ты, — сказал он. — Удачная версия.
— Методом исключения вышел. Кроме нее-то некому: я не говорил, подруги тоже. Значит, она. Тоже какой-нибудь кузиной приходится?
— Никоим образом.
Он вскинул брови и улыбнулся.
— Значит?.. — многозначительно протянул я.
— Мы с Клариссой, — сказал Педерсон, — очень хорошие друзья.
— Ух ты, завидую.
— А то.
— А мне казалось, кое у кого есть жена.
— Есть. — Инспектор выдержал паузу. — Моя законная супруга живет в Нассау, ей там больше нравится. И я ее решение вполне одобряю.
— Неплохо устроились.
— Дорого обходится такое удобство — кормлюсь взятками да коррупцией. — Он пошерудил во рту зубочисткой. — Это шутка, Частин.
— Очень смешно, ха-ха, — сказал я. — Ну и какие мыслишки
— В смысле, кто наш похититель?
— Для начала.
— Понятия не имею. Могу только догадываться. Видимо, кто-то, кому понадобились два миллиона долларов.
— Впечатляет, — сказал я. — Потрясающая способность производить логические умозаключения. Небось в Гейнсвилле отличился?
Педерсон молча посмотрел на меня и осклабился:
— Вообще-то у меня логика была основным предметом. Естественно, получил высший балл. — И тут же добавил: — А я ждал и ждал, когда мы про университетские дела вспомним.
— Да я все пытаюсь, никак не выходит. А зачем надо было так долго молчать?
— Не хотелось ставить в неловкое положение, — сказал он.
— Из-за чего? Что я сразу не признал?
— Нет, — ответил Педерсон. — Как раз наоборот. Узнал бы и вспомнил, какую словил от меня зуботычину.
— Ты мне врезал?
— А то! Ты аж в грязь свалился.
— Когда?
— Пожалуй, лет двадцать-то прошло… Ага, почти двадцать два года назад.
— Постой, где ж я тогда был? А-а, на последнем курсе.
— Ага, точно, выпускник. Ну а я тогда новичком был, первогодкой.
— И мячик гонял?
— Бывало дело.
— И в грязь меня свалил?
— Довелось.
— Прости, не помню. Будь другом, освежи в памяти.
— С удовольствием. Ничего, что не помнишь — меня тогда и помнить-то не за что было. Подумаешь, малявка, сопляк зеленый, нас и выпускали-то только для потасовки. Дело было в среду. Выгнали всех на поле перед главной игрой с командой юго-западной Луизианы.
— Мы их всухую уделали: сорок восемь-ноль.
— Ага. Да перед основной игрой против вас малолеток выгнали, нас, значит, чтобы вы поразмялись чуток. Мы с лету начали, хорошо дело пошло. Ты помнишь, один защитник в центр помчался, так и пер, пока очко не забил? Потому что тебя вовремя с дороги убрали. А тренер этот ваш, Скабрежник…
— А, Скабреж…
— Он самый, здорово тебе тогда влетело. Как он разъярился! Все требовал ответа, как ты мог пропустить этого сопляка. Ну а ты что ему сказал, помнишь?
— Не-а.
— Ты сказал: «Да там правый полузащитник больно прыткий — как подскочит! Такой блочище мне влепил». Ты не оправдывался, просто сказал как было.
— И этот правый защитник — ты.
— Ага. Это я был. И правда ловко сработал. Редкая удача.
— М-м-м.
— И все равно не помнишь?
— Ну нет, прости.
— Ладно, не важно. Зато меня тренеры тогда заметили: как же, новичок обломил нападающего дублера из Лиги чемпионов. Меня оставили в основном составе команды первогодков. А в конце сезона я стипендию заслужил.