Бабушки (сборник)
Шрифт:
Солдаты были недовольны едой: к карри они не привыкли, просили традиционный английский ростбиф. Говядину закупали у мусульман, потому что индусы считают корову священным животным и не едят ее мяса. Хуже всего дела обстояли с водой: ее надо было кипятить или обрабатывать специальными обеззараживающими средствами, но бойцы об этом забывали. В гарнизоне началась эпидемия дизентерии.
В перерывах между ливнями грязь высыхала, превращалась в тонкую пыль, нежную, словно пудра. Джеймс набрал ее в горсть, потер между пальцами: «Прах земной…» Вот откуда Киплинг
Он проводил время в офицерском клубе, общался с сослуживцами, не желая, чтобы его считали странным, однако часто погружался в забытье и не слышал, когда к нему обращались. Больше всего он любил проводить время с Джеком Ривзом, за чтением или за разговорами об Англии. Джек скучал по дому и не стеснялся говорить об этом. Джеймс скучал по Дафне, но говорить об этом не хотел. Он терзался любовью и знал, что никто этого не поймет.
Писем от Дафны не было. Приходили письма от матери и от отца, исчерканные цензурой; Дафна молчала.
Однажды Джеймс узнал, что из Кейптауна прибывает очередной военный транспорт с пополнением для гарнизонов Игрек и Зет, но пятьдесят бойцов прибудут в гарнизон Икс для возмещения потерь, понесенных личным составом в Кейптауне и здесь, в расположении. В гарнизоне уже не раз звучала печальная песнь горна на похоронах солдат, погибших от болезней и увечий. Инвалиды, которых признали негодными к несению службы, тоже оставались в гарнизоне до конца войны. Как говорил полковник Грант, «Индия давила на психику».
Многие тосковали по дому и страстно желали чудом перенестись на родину, безо всяких кораблей или самолетов. Впрочем, самолеты полагались только верховному командованию. Как утверждал Джек, эти невинные фантазии некоторое время поддерживали дух бойцов.
Как выяснилось, солдаты с очередного корабля провели в Кейптауне три дня. Джеймс осторожно расспросил их. Один за другим они рассказывали о вечеринках, где им довелось побывать, но описания не совпадали с местом, которое так хорошо запомнил Джеймс. Наконец ему повезло: одного из бойцов пригласили на вечеринку в дом на склоне горы, с садом и…
— Как звали хозяйку?
— Кажется, Бетти. Да, точно, Бетти! Там было такое угощение…
— А ее подругу ты видел? Блондинку?
— Да ну, всех девушек не упомнишь!
— Ее звали Дафна.
— Верно, была Дафна. Блондинка такая, на сносях. Уж разродилась, наверное.
Больше Джеймсу ничего разузнать не удалось.
Дафна беременна? Сколько времени прошло? Девять месяцев. Все сходится. Это его ребенок. Совершенно точно. Странно, ему и в голову не приходило, что у Дафны может быть ребенок. Вот дурак! А откуда же еще дети берутся? Он никогда не думал, что любовь приносит… такие весомые плоды. Теперь он ни о чем другом и не помышлял. Там, за океаном, в далеком городе на холмах стоит дом, где живет его любовь — и его дитя.
— Ты помнишь, где именно была вечеринка? Адрес, название улицы? — выспрашивал он у солдата.
— Понятия не имею.
— А
— Ты же сам сказал — Дафна.
— А фамилию знаешь?
— Не-а.
— Ну, хотя бы фамилию хозяйки помнишь? Бетти, брюнетка?
— М-м… кажется, Стаббс.
— Адреса точно не сохранилось?
— Да не помню я. Ты же знаешь, нас туда привезли, а потом увезли в порт.
— Она тебе напишет?
— Кто?
— Бетти, Бетти Стаббс. Ты от нее писем не ждешь?
— С чего это вдруг? Там нас человек сто было, если не больше. Делать ей больше нечего, только всем нам письма писать! Ну ты даешь!
Так Джеймс узнал имя подруги Дафны: Бетти Стаббс. Ее муж, капитан Стаббс, служил на военной базе в Саймонстауне и дружил с мужем Дафны.
Джеймс спустился с небес на землю, в окружающую его реальную действительность («И это называют реальной действительностью?» — с горечью думал он, понимая, что его душевные терзания засмеют при первой возможности) и решил, что не стоит писать мужу Бетти с просьбой «передать вложенную записку Дафне, подруге вашей жены». Вдобавок Дафна замужем. Она сама об этом сказала. Ну и что? Пусть у нее будет сколько угодно мужей, они не станут помехой тайне, которую так бережно хранит Джеймс. И Дафна ее тоже хранит. Не может не хранить. Они провели вместе четыре волшебных дня, которые навсегда изменили их жизнь. Нет, он не допустит, чтобы она страдала.
Наконец он сочинил короткое послание:
«Уважаемый капитан Стаббс! Несколько месяцев назад мне выпала честь быть приглашенным на вечеринку, которую устраивала Дафна, ваша соседка, для военнослужащих, прибывших в Кейптаун с военным транспортом. Я был бы чрезвычайно признателен, если бы вы сообщили мне ее адрес. С уважением, младший лейтенант Джеймс Рейд».
Совершенно невинное письмо, придраться не к чему. Он отправил его по обычным каналам, через руки цензора и надеялся получить ответ через месяц — в лучшем случае. Может быть, через шесть недель.
Прошло шесть недель.
Джеймс, погруженный в восторженные мечты, не заметил, как ливни прекратились, земля высохла и растрескалась, а жара вновь стала невыносимой. Манговая косточка, оброненная кем-то у порога казармы, проросла: стройный зеленый побег вытянулся в ладонь — по-видимому, земля Индии не была бесплодным «прахом земным».
Джеймс послал еще одно письмо в Саймонстаун — на всякий случай. Почта терялась, корабли топили, первое послание было бумажным самолетиком, пущенным наугад в темноту.
Прошли месяцы. Наконец он получил ответ из Кейптауна.
«Дорогой Джеймс! Дафна попросила меня связаться с вами и передать, чтобы вы больше ей не писали. С ней все в порядке, она очень счастлива. Она ждет второго ребенка — он родится к тому времени, как вы получите это письмо. Так что теперь у нее двое детей. Джо назвали в честь отца, а если родится девочка — Дафна в этом уверена, — то ей дадут имя Джилл.
Дафна передает вам привет. С наилучшими пожеланиями, Бетти Стаббс, Дафна Райт».