Бабушки (сборник)

Лессинг Дорис Мэй

— Вот, добро пожаловать на нашу дачу. Как тебе? — спросила Дафна.

Джеймсу показалось, что сейчас вся его жизнь проходит в казармах, сараях и лачугах. Дача, хижина? Что значит имя? [19] Дача, хижина, заброшенный сказочный домик в лесной чаще… Только они были не в лесу, а в низких зарослях кустарника, пахнущих солью.

Издалека слышалось шумное дыхание моря, плеск волн, бьющихся о скалы. Джеймс и Дафна переглянулись. Лихорадочное напряжение, охватившее их с первого мига встречи, не отпускало ни на секунду. Они опустились на стулья, крепко держась за руки, и молча глядели друг

на друга — серьезно, задумчиво и с какой-то горькой укоризной, словно проклиная судьбу, войну, да что угодно, только не себя. Дафна дотронулась до его щеки тонкими пальцами с нежно-розовыми перламутровыми ногтями. «Если бы она и вправду жила здесь, в этой лачуге, то маникюр бы недолго продержался», — подумал Джеймс рассеянно. Эта изнеженная женщина играет здесь… во что она играет? с кем? с ним?

19

Шекспир У. «Ромео и Джульетта». Акт II, сцена 2. (Пер. Е. Савич).

— Сотри эту дрянную помаду!

Дафна открыла сумочку, нашла носовой платок. Джеймс взял его и осторожно, но тщательно вытер порочно алеющие губы.

— Вот, так лучше.

— Пойдем к морю, — сказала она. — На волны поглядим.

— Зачем?

— Не знаю.

Он сосредоточенно взял ее за руку и отвел к постели. Из открытого окна пахло едким соленым запахом океана и опаленного солнцем кустарника. Тишину нарушал только шепот моря. Они припали друг к другу жадно и лихорадочно, объятые жаром трагической страсти.

Дафну разбудил пронзительный крик.

— Что это? — испуганно спросил Джеймс, обхватив голову руками.

— Прилив начался.

Прибой накатил на берег с такой силой, что казалось, очередной гигантский вал вот-вот обрушится на хижину и утащит ее в океан. Стены хижины тряслись, земля дрожала, волны тяжело громыхали о скалы и с глухим рокотом откатывались. Джеймсу почудилось, что он погребен в морской пучине.

Он приник к Дафне и разразился сдавленными рыданиями, судорожно прижимая ее к себе, будто пытаясь удержаться на плаву.

— В прилив здесь всегда так, — объяснила она негромко. — Не надо было нам сюда приезжать. Я не сообразила…

— Но мы же вместе, — прошептал Джеймс.

Волны с тяжелым грохотом ударяли в берег.

— Пойдем посмотрим, — предложила Дафна. — Не волнуйся, до моря метров пятьдесят, не меньше.

— Нет!

— Ладно, тогда давай ужинать.

— Я не хочу есть. Не хочу тратить время впустую.

Она соскользнула с кровати, встала перед ним нагая и едва заметно улыбнулась. С самого начала в их отношениях сквозила суровая обреченность, а сейчас к ней добавилась меланхолическая, тоскливая нотка. Впрочем, этого следовало ожидать, но отчего же им так горько?

— В чем дело? — подозрительно спросил Джеймс.

— Не знаю, — уныло призналась Дафна и отвернулась к столу, чтобы нарезать хлеб и окорок. — Не знаю. Мне как-то странно… смешно.

— Ты надо мной смеешься?

— Нет, что ты! — воскликнула она. — Два дня. Всего два дня, а я…

— Ну скажи же мне, скажи. Мне нужно знать… скольких солдат ты сюда привозила?

— Если ты так думаешь, то нам лучше уехать. — Она расплакалась.

Джеймс хотел встать и подойти к ней, но внезапно рядом прогрохотала волна, и он испуганно скорчился, закрыв уши ладонями.

— Почему, почему ты выбрала меня? А, мне все равно! Ты прекрасна, и этого достаточно! — воскликнул он.

Стены хижины вздрогнули от громового раската.

— Мне не все равно, —

ответила она, уронила голову на руки и зарыдала.

Он поднялся с постели, сел за стол и нежно погладил Дафну по золотистым кудрям. Потом встал и решительно взял ее за руку.

— Глупости все это… — Он повел Дафну к кровати и лег рядом. — Знаешь, я не уйду отсюда, с этой твоей дачи. Не вернусь на корабль. Спрячусь здесь, а ты будешь ко мне приезжать.

Когда Дафна Брент вышла замуж за Джо Райта, молодожены провели медовый месяц — точнее, неделю — в фешенебельном отеле, а потом муж привез юную жену в этот домик. Она догадывалась, что он наверняка приводил сюда знакомых девушек, но это не вызвало в ней ревности, напротив, привлекала мысль об укромном уголке, о тайном приюте любовников. В этой ветхой лачуге они с Джо провели много счастливых жарких ночей, наслаждаясь рокотом прибоя. А сейчас Дафна приехала сюда с Джеймсом — и словно попала в иное измерение. Джо обитал в разумном, здравом мире, а она сейчас пребывала как будто во сне — в кошмаре? — и боялась раствориться в нем, точно порождение потусторонних сил. В этом юноше и в ней самой скрывалась невыносимая мука, и Дафна не понимала, откуда в ней взялась эта боль. Никогда раньше она не ведала страданий, не представляла себе, что может быть несчастлива. Сейчас рядом с ней был незнакомец, совершенно чужой человек, и его чувства были для нее странными и чуждыми. Им предстояла скорая разлука; от неизбывного горя Дафне хотелось бить себя в грудь, рвать на себе волосы и выть в голос.

Джо покоился в ее объятиях… Покоился ли? Его сотрясали судороги, трясла непрерывная дрожь. Дафна, закрыв глаза, прижала его к себе и погрузилась в воспоминания.

Когда она только приехала в Южную Африку, Джо и Генри решили повезти своих жен в горы. Лагерь разбили на утесе, облюбованном бабуинами: обезьяны сидели в пещерах и злобно визжали, отгоняя непрошеных гостей. Люди не обращали на них внимания. Неподалеку от утеса, посреди каменистого плато одиноко торчал белесый скелет высохшего дерева. Раскаленный воздух мелко дрожал вокруг сухих ветвей, словно рябь на воде. Женщины приготовили угощение: хлеб, вино, фрукты, мясо для барбекю. Мужчины решили поджечь дерево и поджарить мясо на импровизированном костре. Дерево вспыхнуло, бабуины испуганно заверещали. Из бледного, почти белого пламени дождем сыпались серебристые искры. Дафна застыла на месте, завороженная неистовым жаром, пока Джо не оттащил ее подальше.

Этот жар опалял ее и сейчас.

— Слишком близко, — прошептала она, не открывая глаз. — Слишком близко.

На рассвете прибой все так же рычал у берега. Джеймс и Дафна, обнявшись, вслушивались в шум и рокот. Чуть позже Дафна сказала:

— Пойдем поглядим…

— Я не хочу смотреть на океан.

— Я помню. Ну же, пойдем.

Солнце стояло высоко в небе. Начался отлив. Дафна провела Джеймса меж колючих кустов к песчаной отмели, обрамленной высокими черными скалами. На море было неспокойно, волны бились об утесы, облепленные водорослями.

— Здесь можно плавать? — спросил он.

— За скалами есть бухточка. В отлив там безопасно, — ответила Дафна и вовремя вспомнила, что лучше не предлагать Джеймсу купаться.

Они стояли обнявшись и слушали мерный, завораживающий шум прибоя. Джеймс поежился.

— Это просто море, — сказала Дафна, догадываясь, что плеск волн вызывает у него отвращение. — Не бойся, нас оно не достанет, — прошептала она и тут же пожалела о сказанном, вспомнив, что Джеймсу надо возвращаться на корабль.