Бабочка
Шрифт:
— Мадам Дюбуа, пожалуйста, вернитесь, когда мисс… — Черт. Я забыл ее фамилию.
— Локхарт, — вставила Софи.
Софи Локхарт. Ее имя жгло мой язык.
— …когда одежда мисс Локхарт высохнет.
— Oui, monsieur, — отрапортовала мадам Дюбуа и удалилась к лифту.
Я же подошел к Софи.
— Вытяни ногу на журнальный столик.
Она сделала то, о чем ее попросили. Мой взгляд задержался на ее длинных, бледных тонких конечностях и ухоженных босых ногах,
Я присел между столиком и диваном и на мгновение залюбовался тем, как изысканно она выглядела в черном. Четкий контраст оттенял ее фарфоровую кожу и тонкие черты лица. Я не мог не заметить, как ее маленькие соски натянули ткань, и представил, что они похожи на маленькие бутоны роз. Сморщенные, розовые и изящные. Как те, которые я когда-то любил. С болью осознавая, что под халатом на ней нет ничего, кроме ожерелья с эмалированной бабочкой, я слегка приподнял подол, чтобы осмотреть степень повреждения колена. И подавил желание мысленно и физически раздеть ее.
— Вот ты натворила дел.
— Да, я немного не в себе.
Я не мог удержаться от легкого смеха.
— Это не твоя вина, что этот придурок врезался в тебя. Тебе повезло, что он не сбил тебя со ступенек метро.
— Это хороший способ посмотреть на это. Всегда есть что-то хуже.
Ее оптимизм и жизнелюбие были очевидны. Они были ее верными спутниками.
Я снова сосредоточился на ее колене.
— Хочу, чтобы ты не двигалась, пока я займусь этим.
— Хорошо.
Я открыл аптечку. В ней было все, что мне нужно.
— Во-первых, я собираюсь обеззаразить рану спиртом. Предупреждаю, что это может быть больно. — Я открутил крышку пластиковой бутылки и смочил ватный диск антисептической жидкостью. Затем промакивающими движениями обработал им колено, удаляя все остатки загрязнений.
— Ой! — дернулась она.
— Я же говорил, что может быть больно. — Еще один мазок — и на этот раз она всего лишь слегка поморщилась. Потом отбросил окровавленный диск на пол.
Затем я нанес немного неоспорина, стараясь не причинить ей лишнюю боль.
Я осмотрел царапину более внимательно. Теперь она была очищена, но рана оказалась довольно велика. Больше, чем мог закрыть пластырь. Поэтому, дотянувшись до марлевого тампона, я снял обертку и положил его на ее колено.
— Подержи это, — приказал я. Она приложила указательный палец к белому тампону, пока я отрезал кусок клейкой ленты и закреплял повязку на месте.
— Как чувствует себя твое колено?
— Хорошо. — Она улыбнулась, но ее взгляд был прикован к моим рукам.
— Постарайся не сгибать его следующие пару дней. — Я убрал все обратно в аптечку. — И держи его сухим и чистым.
Она кивнула, что поняла, пока я застегивал крышку. Теперь настала моя очередь задавать вопросы. Я встал и пересел к ней на диван.
— Итак,
Скорчив милую гримаску, она жевала свою нижнюю губу.
— Ей нужна была услуга.
— Понятно. Не могла бы ты рассказать подробнее?
— Она провела ночь в доме своего жениха и проспала.
— Значит, эксклюзивное интервью, о котором она просила меня несколько месяцев подряд, было не таким неважным?
— Нет! — защищала подругу она. — Она просто иногда бывает взбалмошной.
— Что ж, твоя взбалмошная подруга, возможно, только что разрушила свою карьеру и сделала твою.
— Что ты имеешь в виду?
— Ты должна получить награду за интервью. И кстати, что ты собираешься рассказать обо мне своей подруге?
— Ничего. Кроме того, что ты был очень сговорчив.
Уважение к ней резко возросло, подавляя мою ярость. Она решила соблюсти наше соглашение о конфиденциальности.
— Что ты собираешься рассказать ей о моей сексуальной ориентации?
На ее губах заиграла кривая улыбка. Ямочка, появившаяся на одной щеке, так напомнила мне ее.
— Я не спрашивала тебя об этом. Ты не дал мне шанса, помнишь?
Боже, Бабочка была такой милой, и она — права.
— Так что ничего. Совсем ничего.
Подавив собственную улыбку, я, молча, восхитился ее честностью.
— Ты действительно должна получить благодарность за интервью.
Она пожала плечами.
— Для меня это не имеет значения. Это не поможет моей карьере. К тому же, Харпер платит мне за это.
Так этой красивой, обескураживающей девушке нужны были деньги.
— Чем ты занимаешься?
— Я маникюрный техник.
— Значит, ты своего рода гуру в области оборудования, который специализируется на гвоздях7 и шурупах? — Мой двойной намек не прошел мимо, и на короткую секунду я задумался, каково это — быть ее молотком.
Не понимая этого, она покачала головой.
— Нет, я маникюрша. Я делаю маникюр и педикюр.
— О, так ты красишь ногти на руках и ногах. — Я посмотрел на ее безупречные ноготки, каждый конфетно-розовый квадратик был украшен разными бабочками.
— Да, — вздохнула она. — Но однажды я надеюсь начать зарабатывать на жизнь как художник.
Я мысленно вернулся к ее альбому для рисования. Ее замысловатые рисунки бабочек не ускользнули от моего одноглазого взгляда.
— Что это с тобой и бабочками? — Я поиграл с ее разноцветной эмалевой подвеской в виде бабочки, но отпустил ее прежде, чем кончиками пальцев проник под ее халат. Соблазн был слишком велик.
Она туже затянула пояс халата.
— Я всегда была очарована ими. Они сложные и красивые — как и ты, Бабочка — и, как многие, я верю, что они обладают магической силой.