Айни
Шрифт:
Мулла Вафо решил развестись, но сразу не решился. Через год у них родился ребенок, еще через год — второй. В год холеры оба они умерли. Мулла Вафо почел это за счастье и развелся. С тех пор он остался холостым и получил прозвище Бирюк.
С точки зрения гуманизма и человечности этот эпизод не очень подходил к «Воспоминаниям», к тому же в устном народном творчестве есть подобный эпизод с поэтом Мушфики. Я напомнил Айни анекдот, где Мушфики советует своей уродливой жене открыть лицо всем и закрываться только от мужа, и посоветовал устоду сократить
Закончив работу на третий день, я собрался уезжать, но устод попросил меня остаться ужинать.
В 1951–1952 годах я работал в редакции «Шарки Сурх». Как-то мне пришлось сократить восемнадцать строк начинающего поэта. При встрече автор мне сказал:
— Да, вы мне принесли убытка на сто восемьдесят рублей.
И я вспомнил, как мне со смехом говорил устод Айни:
— Тех, кто считает гонорар до того, как написать, я не считаю людьми искусства!
Я, автор этих строк, считал своим долгом вспомнить некоторые эпизоды из жизни устода. Они нужны тем, кому не довелось лично встретиться с Садриддином Айни.
г. Душанбе, 13 декабря 1961 г.».
Один из талантливых молодых писателей Таджикистана, П. Толис, погибший трагически, оставил своеобразные воспоминания об Айни. Нет, он не работал вместе с устодом, не разговаривал запросто за чашкой чая, для Толиса Садриддин Айни явился уже в ореоле величия и славы, «один из великих» нашего времени, основоположник и корифей, гигант, который виден издалека, и Толис благоговейно склоняет перед его талантом голову.
Первая встреча Толиса с устодом — встреча с его талантом: с книгами «Старая школа», «Одина», «Дохунда», «Бухарские палачи», «Смерть ростовщика», «Ятим».
Впервые Толис увидел устода в театре драмы в Душанбе. Толис работал актером в театре: он исполнял детские роли или из-за кулис воспроизводил звуки — дробь пулемета, стук опыт, шум ветра. Он уже собирался уходить домой. Мимо него прошли народный артист СССР Мухаммаджон Косымов и невысокий стройный мужчина. Они не спеша прошли в кабинет директора. Мужчина ступал грузно. В темноте фойе Толис не узнал его. На следующий день он спросил у Косымова, кто это был.
— Садриддин Айни, — удивленно ответил артист: ему показалось странным, что кто-то еще не видел или не знает устода.
…В конце 1947 года Толис приехал делегатом на съезд писателей Таджикистана; он в то время, оставив работу в театре, перешел наборщиком в редакцию; тогда же напечатали несколько его рассказов…
Переполненный зал, в президиуме — Садриддин Айни. Он в тюбетейке, черный костюм военного покроя, борода и усы белые-белые, глаза внимательные и умные…
Иногда кто-либо из членов президиума у него что-то спрашивал, ему подавали записки, из-за кулис к нему подходили и шептали на ухо. Айни отвечал на вопросы, но не сводил глаз с выступающего, иногда даже прервав его, задавал вопрос
— Слово устоду Айни!
Айни, грузно ступая, подходит к трибуне и начинает говорить спокойно и тихо. Но скоро глаза его разгораются, он на виду у всех молодеет, юношеской энергией и задором, порой грустью, а порой и гневом звучит его речь. Говорят, что Айни никогда не мог говорить спокойно и тихо. Говорят, что устод был очень человечным и добрым, но в нем не было только одного человеческого чувства — безразличия, то есть отсутствия чувств, невнимания.
Да, конечно, человек, восстановивший в своих правах язык своего народа, пивший из этого светлого источника, знавший его как свои пять пальцев и любивший его больше жизни, не мог говорить иначе!..
Но Толису однажды посчастливилось поговорить с устодом, это было в 1948 году. Кинооператоры пригласили молодых писателей к устоду на съемки и посоветовали взять с собой книги устода.
Айни не любил фотографироваться, тем более позировать кинооператорам. Он неохотно вышел, сделал дарственную надпись на книгах. Режиссер попросил Толиса поговорить с устодом. Толис спросил:
— Характеристику героя лучше давать сразу или постепенно?
Айни оживился и стал рассказывать о героях главных и второстепенных, о художественном образе и характеристике:
— Недавно читал ваш рассказ. Вы дважды повторяете: «Он смеялся, обнажая зубы». Нельзя же так!
В июне 1954 года в Душанбе гостили писатели Кореи. В саду устода писатели Таджикистана встретились с гостями.
Во время беседы Толис посмотрел на балкон столовой: устод стоял, освещенный солнечными лучами, и внимательно, чуть грустно смотрел на собравшихся…
Через месяц устода не стало. Так и остался в памяти писателей устод Садриддин Айни, освещенный солнечными лучами, лучами добра и счастья.
Произведения устода в переводах
Произведения Айни — достояние не только таджикского читателя, но и общечеловеческое; переводчики произведений устода донесли до русского, индийского, чешского, польского, французского, украинского читателя простоту и лаконичность языка, ясность мысли и оригинальность — все своеобразие творчества Садриддина Айни, конечно, не считая некоторых погрешностей и переводов. Основная заслуга, разумеется, переводчиков с таджикского на русский — ведь на все остальные языки переводились с русского.
«Смерть ростовщика» — перевод О. Сухаревой, «Бухарские палачи» — перевод Ибрагимова, «Одина» — 3. Хацревина, «Коротко о моей жизни» — И. Занд, «Ятим» — перевод Т. Гольц, и больше всех сделал для популяризации произведений С. Айни Сергей Бородин, тонкий знаток жизни и языка Востока, образа мыслей и восточной литературы. Он перевел повести «Бухара», «Школа», «Воспоминания», роман «Рабы».
Широко известный индийский писатель Рахул Санхритьян перевел роман устода «Дохунда» на язык урду. «Коротко из моей жизни» перевел Мустафа Камолиддин Хасан.