Автобайки
Шрифт:
– А может быть, тебе посла сразу на дом вызвать? В канализацию? Документы-то при себе какие-нибудь есть?
– Дома документы, - указал пальцем на подъезд Билл.
– Там и жена моя. Рожает...
– Слушай, - вдруг потянул за рукав своего товарища один из патрульных, - Может он и в самом деле американец? Их ведь по одежде от бомжей не отличишь. Зайдем, проверим?
– Ну, веди в свою квартиру.
– А яма?
– в нерешительности остановился вдруг Билл около зияющего отверстия в дороге.
– Это уже не твоя беда.
Билл в окружении двух милиционеров
– Бильчик, милый, сын у тебя! Сын!
– А документы у него есть?
– спросил один из милиционеров.
– Какие документы!
– ответила теща, - Он ведь только несколько минут назад родился.
– Да нет, у этого.
– Кивнул на Билла милиционер.
– У Билла?
– удивилась мамаша.
– Конечно. А что, собственно говоря, произошло?
– Пошли отсюда, сказал другой милиционер и, не дожидаясь коллегу, стал спускаться вниз по лестнице.
Жену и малыша забрали в роддом.
Утром не проспавшийся, но счастливый Билл решил бежать к роддому. Выскочил из подъезда и увидел на дороге черную дыру.
"Нет, к жене, - приказал он себе и, стараясь не глядеть в сторону открытого люка, зашагал к троллейбусной остановке.
2000 г.
ПО ТОРМОЗАМ
Петрович - бывший военный летчик. Во Вьетнаме присутствовал, в Афганистане воевал. Боевых наград - два ряда на парадном мундире. Когда СССР развалился, Петрович вышел в отставку. В звании подполковника авиации.
А что было делать? Зарплату офицерам платить перестали, на истребителях из-за систематической нехватки керосина летать не давали, да и обидеть наровил каждый встречный-поперечный. Что, блин, вояки-дармоеды, сидите у народа на шее, хлеб только за чужой счет потребляете! Сокращать вас надо поголовно, и всех - в народное хозяйство.
Вот Петрович и не стал ждать, пока всех поголовно сокращать станут. Сам подал рапорт и сменил мундир и галифе на джинсовый костюмчик. Но в народное хозяйство работать не пошел. Хватит, пробатрачил на государство. Надо и на себя потрудиться. К тому же, что оно, государство, ему дало за 25 лет нелегкой службы? Почет? Никакого! Пенсию? И та с гулькин нос - только на хлебушек и молочко.
Погулял Петрович месячишко, огляделся, а потом выкатил из гаража порыжевшую от времени "Волгу", подкрасил, подрегулировал и занялся частным извозом. Благо, от пассажиров, размахивающих руками на дорогах, недостатка не было.
Со временем обвыкся Петрович на гражданке, скорешился в своем дворе с владельцами личного транспорта - такими же, как и он "бомбилами". Одному карбюратор помог отрегулировать, другому движок перебрать. Да и не молчуном был бывший летчик. Весельчак, балагур, старые обиды не вспоминал, а веселых историй баек в голове держал великое множество. Примчится после "смены" к гаражу, а его уже поджидают друзья-приятели.
– Ну, что там у тебя сегодня случилось, Петрович?
– Да уж стряслось!
– машет рукой отставник, - Несусь под 120 по загородному шоссе, а на обочине красивейшая блондинка голосует. Я по тормозам, сдаю задним ходом, она
– Ну, а ты?
– А что я? Отвез по адресу и расстались, - хитро улыбается Петрович.
– Так надо было... это самое...
– За это нам, мужикам, ни наград не дают, ни денег не платят.
– Эх, Петрович! Ну и простофиля же ты!
Как-то зимним вечером Петровичу даже пришлось от милиции убегать. Задумался за рулем и пролетел мимо поста ДПС, не сбавляя скорости. Только в последний момент и заметил, как инспектор палкой ему махал, требуя остановиться. Через две минуты глядит Петрович в зеркало заднего вида, а за ним уже патрульная машина мчится. "А была не была!" присвистнул Петрович и прибавил газу.
Уже потом, довольный, что удалось перехитрить и оторваться от погони, рассказывал приятелям:
– Свернул я на грунтовую дорогу к озеру. На лед не выезжаю, несусь по берегу, подпрыгивая на буераках. А эти ребята на лед выскочили - там ровнее. Догоняют. Вижу они уже метрах в десяти от меня. Я по тормозам и заднюю. У меня сцепление колес с землей хорошее. Они тоже тормознули и, не сбавляя скорости, понеслись дальше. Прямо в огромный сугробище завалились.
Сотню всяких историй ещё рассказал товарищам бывший летчик. Все заметили, что каждая вторая заканчивалась словами: "Я по тормозам..." В конце концов во дворе за Петровичем новое имя прилепилось. Стали называть его не иначе как "По тормозам".
– Эх, - говорили одни, - да ты нашего Петровича не знаешь! Душа человек. Мастер на все руки!
– Это как же не знаю? Это тот, что "По тормозам"?
Два дня в году торжественными были для Петровича. День военно-воздушных сил и праздник победы. Пусть и не воевал Петрович в Великую Отечественную, но ведь пришлось защищать интересы Родины в других боевых конфликтах. С вечера жена наглаживала подполковничью форму, а утром Петрович выходил на улицу. При всех своих боевых наградах. Гулял. Сам других угощал, но не отказывался и от поднесенного стаканчика.
– Слушай, Петрович, расскажи, за что получил орден Боевого Красного Знамени, - попросил его как-то сосед по гаражу.
– Было дело во Вьетнаме. Но вспоминать не хочется.
– Ну, расскажи Петрович!
– упрашивала уже вся компания и кто-то подливал беленькой в его пластмассовый стаканчик.
Летчик уступил.
– Возвращаюсь я как-то с задания. Обычно парами вылетали, а в этот раз одному пришлось. Разведывательный полет, понимаете? Ну, вот, вдруг замечаю, что мне в хвост два вражеских истребителя пристраиваются. К атаке готовятся. Я, понятное дело, по газам, стараюсь оторваться. Делаю петлю, затем вираж, за ним бочку. В общем, показываю, на что способен советский истребитель, кручу высший пилотаж. А они не отстают. Матерые попались. Гляжу на приборы, а у меня уже горючка на исходе. Направляю свой самолет к лесу Все ниже, ниже. А они за мной. До земли метров двести осталось. Я по тормозам и заднюю. А они не успели... Кое-как до аэродрома дотянул. Садился уже почти без керосина.