Авантаж
Шрифт:
Как вы, наверное, догадываетесь, коллеги, первым шагом нашего человека в процессе управляемой автоэволюции стала разработка механических и ментальных развивающих упражнений. Собственно, в комплексах аналогичных упражнений для мышц и сухожилий рук, ног, корпуса состояли приснопамятные тайны забытых боевых искусств древности. Разумеется, не все было утрачено в ходе экуменической Панспермии, потому как уже многие тысячелетия продолжается работа над боевыми имплантантами, кибернетически организующими реализацию тех самых боевых упражнений, военных экзерсисов, ружейных артикулов прицеливания и стрельбы.
Вторым принципиальным шагом психофизической автоэволюции человека, работающего над собой, стало внедрение всем нам хорошо знакомого боевого информационного модуля. А впоследствии с развитием
Сейчас, дорогие коллеги, спустя 580 экуменических лет мы с вами, медленно поспешая, делаем еще один кропотливый маленький автоэволюционный шажок, и пусть благодарные потомки назовут нашу целлеризацию гигантским шагом для всего прогрессивного человечества…
Док Алмо обожал произносить тосты и провозглашать здравицы в честь науки-кормилицы во время неизбежных обеденных перерывов, пока еще необходимых испытателям, и втолковывать им давно усвоенные прописные истины.
— В режиме метарапида, досточтимые коллеги, как нам известно, боевой имплантант, контролируя нервно-гуморальную активность человеческого организма, позволяет значительно ускорить прохождение периферийных нервных импульсов, а головному мозгу помогает развивать новые нейронные связи. Причем даже вне воздействия пансенсорной среды предшествовавшие постоянные тренировки с БИМом придают нам способность более полноценно использовать скрытый потенциал всех анализаторов органов чувств и отрабатывать кинематические рефлексы на ускоренном уровне. Так что ныне, благодаря нашей методике целлеризации, вы, мои достославные испытатели, дополнительно обладаете правом и возможностями самостоятельно ускоренно двигаться и воспринимать окружающую среду без посредничества биотронных кибернетических устройств. Вы уже не раз могли удостовериться, как анатомически и ментально ваши телесные кинестетические и ольфатические анализаторы вкупе с новыми анатомическими рецепторами на порядок превосходят экстраординарные показатели, установленные для человека. В умении без специальных средств анализировать и систематизировать множество доступных запахов, свое место в пространстве-времени вам также нет равных среди животных-рекордсменов.
Ваш, господа испытатели, теперешний рекордный уровень психофизической подготовки, по ускорению эквивалентный двух-трехкратному метарапиду, отнюдь не предел, если мы понемногу избавляем человеческий организм от необходимости совершать массу атавистических лишних движений, действий. Мы запрещаем ему подчиняться простым безусловным рефлексам и сложным, но бессмысленным надстроечным инстинктам, унаследованным биологическим видом homo sapiens sapiens в процессе неразумной природной эволюции.
Секрет целлеризации, мои любезные коллеги, прост и незамысловат и вместе с тем он неимоверно сложен и прихотлив. Казалось, чего проще — ни единым мускулом, суставом, нервом, тканью, клеткой не прибегать к функционально излишним, нерациональным действиям и реакциям? Тем не менее, это сложнейшая многоплановая проблема, джентльмены. Не мне вам объяснять, но при аппаратно отключенном БИМе наноскафы нашей эмерджент-системы не в состоянии эффективно возместить энергозатраты на целлеризацию. Посему вам приходится, извините за неудобство, вульгарно и усиленно насыщать организм сверхкалорийной пищей и, пардон, ускоренно испражняться. Кое-как дело поправляют внутривенные микродозаторы, но они суть паллиатив и профанация до тех пор, когда на амниотическом уровне не будут перестроены и модернизированы наноскафы эмерджент-системы человека. Не так-то нам легко избавляться от врожденных недостатков, присущих животной пищеварительной и выделительной предыстории.
Для сравнения гляньте вашим улучшенным восприятием на стадо где попало гадящих, суетливых и бестолковых, неуклюжих, распущенных приматов где-нибудь в заповеднике или охотничьем парке. Вот оно от какого невыносимого наследия нам надлежит избавиться!
Однако же абсолютными рекордсменами по числу ежесекундно совершаемых заполошенных резких телодвижений и суматошных подпрыгиваний являются птицы. На мой взгляд, произошедшие от теплокровных рептилий яйцекладущие орнитоиды самых разных планет есть ярчайшая ошибка безумной природы и натуральной эволюции. Если взять по уму и учесть элементарные требования аэродинамики, гравитации, сравнительной экзобиологической анатомии — крылья летающего создания должны крепиться не к грудному отделу позвоночника, а к мощным тазовым костям. По причине данной иррациональности летные характеристики идиотических живых махолетов, характеризуются поистине сумасшедшими энергозатратами, нисколько не компенсируемыми у некоторых больших птиц случайно обретенной способностью кое-как парить и планировать на восходящих потоках воздуха. Естественно, при создании эффективных и экономичных летательных аппаратов образованные инженеры-конструкторы всегда исходят от противного — подальше от птиц и ошибок бессистемной спонтанной эволюции.
Мы расчетливо противостоим неразумной природе, и махать руками-крыльями, вовсе не созданными для нормального полета, человеку разумному нет нужды. Тем временем, рационально и неустанно двигаться, превосходя хищных зверей в физической мощи, скорости, выносливости, вам необходимо в силу дальнейшего закрепления, развития благоприобретенных навыков и умений. Да свершится истинно, а потому ваше предложение, мой дорогой виконт Либен, устроить большую экспериментальную дорогостоящую охоту на львов в охотничьем парке Серенгети-в-Африке мною с благодарностью принимается. А с проклятым бюджетом, да-да, как-нибудь через спонсоров уладим…
***
В том, что его светлость граф Алмоши знает толк в групповой охоте с холодным оружием, виконт Либен неоднократно имел немалое удовольствие убедиться непосредственно рядом с графом. Да и милорд генерал Янцзен ох горазд с треф-кинжалом и копьем-ассегаем в бытность свою на охоте. Или как нынче, на фехтовальной площадке в Либен-маноре. Само собой, тренировка завершилась двумя мелкими царапинами, без глубоких травм и происшествий. И по поводу содержательных речей дока Алмо они вдоволь посмеялись за обильным обедом в тропическом саду, где за растительным занавесом едва виднелись блистающие в свете орбитальных лунных крепостей заснеженные просторы, отделенные от сотрапезников прозрачным силовым куполом.
— Рыцарственный коллега Цзен, по вкусу ли вам пришлась дичь в аппетитном образе седла косули, приготовленного по моей особой рецепт-программе?
— Весьма питательно, мой друг, весьма.
— А у меня еще страсбургский пирог наготове, с пылу с жару. О, какая на нем корочка…
— Помилосердствуйте, виконт! Мне столько не съесть.
— А вы попробуйте, вам понравится, генерал. Побудьте хоть немного гасконским обжорой, — благодушно потчевал гостя радушный хозяин.
— О, горе мне, горе, бедному ханьцу. Всю жизнь довольствоваться горсточкой риса в день, а тут на тебе, забудь об умеренности и воздержании, коль занимаешься, с позволения сказать, чревоугодной целлеризацией.
— Ой-ой, а как же ваши знаменитые чайна-ланч, добрый сэр?
— Они, мой виконт, предуготованы для хороших гостей и друзей…
Повисла нелегкая пауза, словно среди тропических зарослей зеленого обеденного зала Либен-манора вдруг повеяло ледяной бездной глубокого космоса. Прежде расслабленно сибаритствующие рыцари неуловимо подтянулись в тревожной угрожающей готовности действовать. Затем генерал Цзен предложил тост:
— Давайте-ка торжественно выпьем, мой друг, за то, чтобы Мик Риант поскорее к нам вернулся. Он — наша совсем не лишняя треть… Мне отчего-то кажется, капитан Риант не погиб и благополучно выберется из той передряги на Кадме-Вэ.