Аваддон
Шрифт:
- Варламов, - сипел суфлёр, - га-ноцри, прозвище.
Пилат вспыхнул гневом и уже не обращая внимания на публику, вскричал в гневе:
- Варламов как ты смеешь срывать спектакль, кто дал тебе право, ты…ты преступник! преступник!
- Люди, верите ли, во Христа, в Бога? – обратился к зрителям Терентий, - да посмотрите на себя, вы потеряли веру не только в бога и в самих себя, вас же ничего кроме денег не интересует. Сволочи! Что ты смотришь на меня Танюша? Разве я не прав. У меня горе умерла моя подруга и друг. А вам всем наплевать, -
- какой позор! – всхлипнула Таня и закрыв лицо руками убежала прочь.
Мужчина с тростью проводил её глазами и перевёл взгляд на Терентия. Он был мрачен и хмур. Между тем на сцене Терентий вовсе разбушевался, он начал крыть всех матом и проклинать режиссера.
- Пошёл вон! – крикнул Скворцов.
- Пошли все к чертовой матери! – махнул рукой Терентий и пошатываясь ушёл.
- Варламов, больше ты в моём театре не играешь, - кричал ему вслед Скворцов, - не надейся даже на эпизод. Сволочь! Алкаш! Бездарь!
Печальный шёл по улицам Терентий. Тихо утирая слезу, он свернул за переулок и зашёл в ресторан «Магнолия», чтобы поговорить с одиночеством в объятиях алкоголя.
До сих пор перед глазами парня стояло как проклятие похороны друга и возлюбленной. Признаться Даше в любви ему так и не хватило смелости, о чём не раз укорял себя. Теперь же строки любви в постели мёртвых Даше шептала Смерть-разлучница.
В ресторане царила спокойная атмосфера, музыканты, не уставая, играли задушевные мелодии, только с вокалистом им сегодня не повезло, девушка фальшиво исполняла песню Валерия Леонтьева «Исчезли солнечные дни». Терентий, тихо страдая, утирая скупую слезу, слушал песню, она невольно заставляла вспоминать Дашу. Эх, беда, беда! Музыка прекрасно сочеталась с мирной болтовнёй клиентов, всё эта бутафория напоминала пчелиный улей.
Терентий заказал телятину с картофелем под грибным соусом, салат из морепродуктов и бутылку водки. Но в минуты трагической печали, парень больше пил, нежели ел и ясно осознавал алкоголь не в силах убить память. Нет! Пройдёт мимо рыжая официантка Юля, а несчастному влюблённому всё Даша видится. «Ах! И у кого рука поднялась», - говорил парень, утирая слезу и заливая горе водкой, - «что за времена пошли, выскочит из-за угла гад и размажет по стенке как мерзкого клопа. Коли есть Бог? где же тогда Всемирная Справедливость? Где?» Девушка, закончив песню, продолжила вечер, песней «Генералы песчаных карьеров».
- У вас свободно, молодой человек? – услышал Терентий над головой вежливый мужской голос.
Парень увидел высокого, стройного мужчину лет пятидесяти. Он был одет в солидный чёрный «смокинг», в лакированных туфлях, серого цвета. В правой руке он держал трость с золотым набалдашником в виде совы. Иссиня-черные волосы с проседью у виска, были зачёсаны назад, открывая его широкий лоб. Углы глаз незнакомца и лоб были изрезаны морщинами. Бледное, сухое лицо выглядело серьёзным и мрачным, тонкие губы были строго сжаты, что придавало его внешности грозный и величественный вид.
-
- Можно я всё-таки составлю компанию твоему одиночеству, - настаивал незнакомец.
Терентий махнул рукой и, указав на стул, пригласил за стол. Мужчина сел.
- Надеюсь, вы не зануда? – спросил Терентий.
- Нет, смею вас уверить, - отвечал мужчина.
- Кто вы?
- Велимир Вагнер, - представился мужчина.
- А я Терентий.
Подошла официантка Юля.
- Здравствуйте, что будете заказывать? – вежливо спросила она, улыбаясь белозубой улыбой.
- Бутылку коньяку и фрукты, - ответил Вагнер.
- Терентий, - обратилась Юля, к парню.
- Неси ещё водки, прелесть моя, - заказал он, горько усмехнувшись.
- По-моему тебе уже хватит, Терентий, - строго сказала Юля, - пожалей, ты Танюшу, над ней же все потешаются. Ах, дура она, что связала свою жизнь с тобой, алкоголик.
- Я не держу её, пусть убирается ко всем чертям, если не нравится, - пробурчал Терентий, - и вот что, не стой, тут как шлюха на Тверской, неси водку, - рассердился он, бросив в ноги девушки, деньги, пятисотрублёвую купюру, - у меня горе.
- Эх, Терентий, Терентий, - покачала головой Юля, - я тоже глубоко скорблю по Даше и Иллариону, но…ведь ты так молод и так глуп в своих поступках.
- Уходи, стерва проклятая! – прорычал в гневе Терентий.
Юля обиделась, и небрежно подобрав деньги, ушла.
За этой сценой наблюдал Вагнер, и когда официантка оставила их одних, он тихо обратился к парню:
- Вижу Терентий, печаль грызёт твоё молодое сердце.
Водка угрюмого молчуна превратит в весёлого болтуна. И Терентий обычно замкнутый говорил сегодня больше обычного. Не зря говорят в народе «хочешь узнать мысли человека, напои его».
- Я потерял лучшего друга и любимую девушку, - сказал он.
- Ага, убежала с товарищем в дальние страны?
- Ах, если бы оно было так, - махнул рукой Терентий, он налил водки и залпом выпив, ответил с трагической печалью, - хуже, Велимир, Иллариона и Дашу, убили вчера в лесу. Пошли на прогулку, а обратно не вернулись.
- Какой ужас! – воскликнул Вагнер, а сам иное думает «Время пришло, пора в путь»
Подошла официантка Юля и принесла заказ Вагнера и пожелала ему приятного аппетита. Поставив перед Терентием водку, она прорычала:
- Чтоб, Дьявол тебя унёс в Ад, душегубец! – и ушла.
Вагнер лукавым взглядом проводил Юлю и перевёл взгляд на Терентия. Налил коньяк и предложил собеседнику, но парень вежливо отказал, предпочтя водку. Выпили, закусили.
- Вагнер, вы интурист? – спросил Терентий.
- Да. Из Берлина, я родом.
- Вот как! В какой сфере деятельности вы работаете?
- Я антиквар, путешественник, - ответил мужчина и потянулся к винограду, - езжу по стране и покупаю старинные монеты, картины, статуэтки и прочую утварь…