Аттрактор
Шрифт:
После внимательного прочтения статьи пришло время для ознакомления с предложенными поисковой выдачей видео.
Первый ролик представлял собой выпуск новостей декабря прошлого года. Именно с этого момента, как мне стало известно чуть позже, в биографии Иствуда началось все самое интересное.
В начале репортажа миловидная блондиночка с кукольными ресницами напоминает телезрителям о "чудовищном убийстве" и о том, что следствие по делу до сих пор ведется. Несколько секунд на экране висит фото убитой девушки. Здесь
Далее глазам уже схватившихся за полные праведного гнева сердца зрителей представляется запись, очевидно сделанная на камеру мобильника - руки горе-режиссера тряслись, словно после жесточайшего запоя.
Внушительная фигура Иствуда, укутанного в черное худи и натянувшего капюшон по самые брови, стремительно движется сквозь толпу репортеров - пушистые микрофоны возвышаются над происходящим, словно причудливые деревца. Представительный смуглый дядечка в дорогом костюме, вышагивающий рядом с главным объектом людской ненависти, вытягивает ладонь над собой в попытке утихомирить всеобщее безумие.
Следующий кадр - мать Маркуса (как подсказывает надпись внизу экрана), еще одна кукольная блондинка, убеждает общественность в невиновности сына. "В трезвом уме он бы... Он бы никогда...Марк бы никогда не сделал такого", - булькает что-то в ее горле, пока она промокает красные глаза белым платочком.
В противовес ей, конечно же, находятся какие-то одержимые феминистскими идеями дамочки, что голосуют за пожизненное заключение преступника и чуть ли не за его кастрацию. (Интересно, это потому что он убил ту милую девчушку или просто потому что его угораздило родиться с y-хромосомой?)
Эта веселая пмс-ная компания отбила у меня всякое желание изучать репортаж дальше, и я решила посмотреть другие предложенные гуглом ролики.
Второе видео на сегодня - интервью Иствуда, записанное задолго до истории с убийством. Здесь он что-то говорит о вегетарианстве и сохранении экологии, и я поражаюсь, как можно совмещать в себе неприятие животного белка и любовь к тяжелым наркотикам. А любовью к тяжелым наркотикам участник "Журавлей" так и светится: дерганные движения, туман и влажность в красных глазах. Вообще бедняга выглядит не лучшим образом: всклоченные волосы рваными прядями торчат из-под серой шапки, скулы выпирают острыми треугольниками...
...Но ведь такого просто не может случиться, чтобы вселенная позволила мне спокойно зависнуть на ютьюбе и посмотреть на рокеров с красивыми скулами! Стоило мне чуть расслабиться после того мерзкого репортажа, как вдруг ботинки Джеймса ("мы еще в ссоре, и ты меня бесишь!") уверенной дробью атаковали наш паркет.
А свет очей моих вроде как даже и спешит к любимой, судя по громкости его шагов.
– Леа, ты вообще собиралась мне сказать?
– летит вопрос изо рта Джеймса прямо мне в лоб, стоит ему показаться в радиусе моей видимости.
– Ч... чего?
– я вытащила наушники-капельки из ушей и, захлопнув крышку ноутбука, уставилась на молодого человека совершенно недоумевающе.
– Ты долго собиралась молчать об этом?
– и вот только на этом радостном моменте я заметила, что Джеймс трясет какой-то газетенкой
"Убийство доктора в коррекционном центре, в самом сердце Нью-Йорка", - гласил главный заголовок на ее первом развороте. И я в красках представила себе восторженного писаку, которого аж гордость распирает за себя - ведь он не забыл упомянуть, что убийство было совершенно ну прямо в самом сердце Нью-Йорка.
Только рассчитывающий на громкую сенсацию журналюга мог назвать остров Райкерс, этот плевок Всевышнего в Ист-Ривер, "сердцем Нью-Йорка" - вот что я хочу сказать.
Я подарила жениху взгляд разряда "И что?", и его брови стремительно взлетели вверх.
– Ты думаешь, это какие-то веселые шуточки?
– он склонил голову, чтобы получше всмотреться в мое глупое, по его мнению, лицо.
– В вашей психушке всегда творится какое-то дерьмо! Стабильно раз в месяц в интернете всплывает какая-нибудь стремная история... То ваша гребаная охрана забивает кого-то насмерть, то кто-то умирает в куче собственных испражнений, потому что ему вовремя не оказали помощь... А теперь еще и это! Что еще должно произойти, чтобы ты наконец ушла из этого чертового места, Леа?
Я сделала вид, что задумалась:
– Ну... Когда кого-нибудь сожрут прямо на моих глазах, тогда и поговорим об этом, - я поджала губы и несколько раз кивнула - собранные в растрепанный пучок на макушке волосы сделали несколько движений взад-вперед.
– То есть, ты даже не допускаешь мысли, что что-нибудь может произойти непосредственно с тобой?
– Брайс швырнул газетенку на диван рядом со мной.
– Да ведь тебе даже не нравится эта работа!
– он свел брови и распахнул глаза шире.
– Я помню, что ты говорила... Ты поступила в мед лишь потому что твои родители были врачами! А психология... просто показалась тебе чем-то... "не настолько медицинским".
Весь мой взгляд умолял Джеймса унять свою истерику, но мой жених ведь вообще невосприимчив к подобного рода взглядам. Это очень в его стиле: бескомпромиссное вдалбливание своей истины в чужие головы любыми доступными способами.
– А если это один из твоих... пациентов прикончил этого вашего главврача? Какой-нибудь из тех, с которыми ты контактируешь каждый день, Иллеана? Ты ведь прекрасно понимаешь, что постороннему человеку никак не попасть даже на остров... Боже, что это за неудержимая жажда приключений и опасности, Ли?
Мне уже начало порядком надоедать смотреть на молодого человека снизу-вверх, но я продолжала сидеть на диване перед ним, стоящим, и не отводила взгляда от его чрезмерно озабоченного лица.
– Я не уйду с работы, Джеймс, - спокойно сообщила я, демонстративно раскрыла папку с делом Иствуда и не менее демонстративно обратила туда все свое внимание.
3 глава.
Иллеана Эванс.