Аттрактор
Шрифт:
Бывают же люди, которые умеют курить настолько красиво - как-то лениво и небрежно, что ли -, что вызывают в тебе непреодолимое желание тоже получить свою каплю никотина.
Зря я отказалась взять одну, когда он предлагал.
Но теперь мне оставалось только ежиться от холода и усиленно заниматься пассивным курением.
Когда ледяной ветер уже начал лизать мои кости, Оливер - тот, что с гитарой - вдруг решил спеть что-то из репертуара Нирваны под свой же аккомпанемент. Мы с Иствудом молча уставились на его мини-шоу.
Наверное, происходящее - просто оскорбление
– Так... элементарные частицы, значит?
– чувствуя, как нос леденеет, подала я чуть осипший голос - молодой человек перевел взгляд прищуренных глаз с Оливера вновь на меня.
– Элементарные частицы, значит, - просто чертовски содержательный ответ и новая порция дыма.
Превосходно.
Ладно, попробуем зайти с другой стороны.
– Знаете, Маркус, если вам хотелось бы сыграть на гитаре или что-то вроде того...
– я запнулась на середине предложения, словно застенчивая школьница, приглашающая красавчика из старших классов на весенний бал.
– Что?
– Иствуд озарил меня своей лучезарной улыбкой - тонкие струйки дыма вылетели из его ноздрей вместе с шумным выдохом.
– Если на мне гранжевая вязаная кофта, это еще не значит, что я гребаный Курт Кобейн, - одна его бровь вздернута и открыто говорит мне о том, что я только что сморозила какую-то абсурдную глупость.
И почему с каждой новой секундой нашего теплого "общения" с Иствудом я чувствую себя все тупее и тупее?
– С чего-то вдруг (совершенно внезапно!) мне показалось, что человеку, посвятившему жизнь музыке, может неожиданно захотеться взять в руки свой любимый инструмент, - я уже начала раздражаться - даже холод подвинулся на вершине рейтинга раздражающих меня в данную секунду вещей.
– Разве нет?
– я вопросительно уставилась на сидящего рядом.
Его мозг, наверное, отключился на несколько немых мгновений. А как иначе объяснить тот факт, что он замер на целых "раз - Миссисипи, два - Миссисипи..."?
– Нет, - Иствуд, наконец, воскрес и мотнул головой, опустив уголки рта, мол, "я соглашусь с любым бредом, только отвали".
Между нами вновь повисла пауза: колючая, как стальная проволока, что венчает решетки вокруг. Пауза эта, отмечу, тяготила меня еще больше, чем тугие попытки коммуникации с Иствудом.
Стоило, наверное, включить беззаботные интонации и, сказав какую-нибудь банальную вежливость, свалить отсюда побыстрее. В конце концов, кто принуждает меня контактировать с этим мрачным типом вне наших обязательных встреч? Никто, абсолютно верно.
Однако я упрямо продолжала сидеть на месте, сложно высиживая яйцо - мне было лениво от одной мысли, что нужно вставать и тащиться десятки метров до входа в строение. "Странно, что ты не родилась овном по гороскопу", - любит жужжать мне на ухо мама, верящая во всю эту астрологическую ерунду, - "какая же из тебя дева?.. Вылитый упрямый баран, которого хлебом не корми - дай пободаться с закрытыми воротами!"
На сей раз такими закрытыми воротами был череп Иствуда - ох, как мне хотелось
Пока я думала о том, какой же консервный ножичек способен одолеть черепную коробку моего подопечного, он, вытянувший из своей сигареты весь ее потенциал, щелчком отправил окурок в зрелищный полет против ветра. Я невольно проследила за траекторией этого полета - а когда вновь взглянула на мужчину рядом, обнаружила его взгляд на мне. Кажется, он хотел что-то сказать, да вот только...
– Иствуд, к тебе посетитель, - вырос перед нами Боб, начальник охраны, совершенно некстати. Обычно я довольно благосклонно отношусь к Бобу, но в этот раз его явление вызвало во мне целый фейерверк отрицательных эмоций.
– Кто?
– хмуря темные брови, Маркус перевел сосредоточенный взгляд с меня на нарушителя мирного течения нашей "беседы".
– Как обычно, - Боб нетерпеливо передернул плечами, намекая Иствуду стаскивать задницу с насиженного места и идти встречать своего гостя.
Судя по скептичному выражению лица заключенного, идиома "как обычно" о личности посетителя ничего ему не говорила. Однако он не стал удивленно чесать макушку и задавать новых вопросов.
Уже через пару мгновений я смогла оценить то, как неплохо этот его теплый кардиган сидит на широкой спине. Ни кивка на прощание, ни вежливого слова - ничего.
Но только нелицеприятный эпитет в адрес Иствуда промелькнул в моем замершем мозгу, как он вдруг обернулся - чуть покрасневший от холода острый нос и хаотично разметаемый ветром вихор на лбу.
– Шли бы вы... чаю попить, - молодой человек подарил мне взгляд, словно адресованный непослушному ребенку, причуды которого и умиляют, и досаждают одновременно.
– Отморозите себе еще... что-нибудь, - глаза его кратко метнулись куда-то вниз, к моей гордо восседающей на столешнице заднице.
Мои брови медленно выгнулись.
Надо же, какая забота.
***
Мне понадобилось три (!) кружки чая, чтобы мои конечности перестали трястись, словно в припадке эпилепсии. Сидя на продуваемой всеми ветрами мира столешнице, я даже и не подозревала, что настолько замерзла.
В общем, и даже спустя полчаса моего пребывания в относительно теплом помещении я куталась в свои рукава и шмыгала носом. И в этом состоянии полурастаявшей сосульки я и направилась на первую на сегодня встречу с пациентом.
Что ж, стоило мне добраться до той тесной клетки, где обычно проходят мои беседы с заключенными, как к беспокоящим факторам моего состояния в виде озноба добавилось еще и легкое недоумение происходящим.
– Ли, они просили дать им пару минут, - услышав мои шаги за своей спиной, Ханна резко развернулась - темные волосы выписали в воздухе пируэт - и выставила перед моей грудью бледную ладошку.
– Кто "они"? Что происходит?
– я выглянула из-за ее плеча и направила взгляд сквозь мелкие ромбовидные ячейки решетки, что ограждала небольшое пространство со столом и двумя стульями.