Атомный поезд

Корецкий Данил Аркадьевич

Мачо повернулся и двинулся к чёрному ходу, но блондин, непостижимым образом преодолев с десяток метров, выскочил перед ним из-за колонны, схватил его за руку и сделал подсечку. Мачо удалось удержаться на ногах, мощнейшим рывком он освободил руку и ударил блондина в лицо, тот отлетел в сторону и упал, но тут же обхватил его сзади, захватывая шею в тиски удушающего приёма. Столь быстрого и неуязвимого противника у него ещё не было. Мачо попытался разжать тиски, но тут блондин появился перед ним и нанёс прямой удар в лицо, от которого он потерял

сознание.

***

Командир «чёрных автоматчиков» появился через минуту после вызова. Капитан Зосимов был тридцативосьмилетним бывшим десантником, большим и сильным, всегда ходившим в полевом камуфляже без знаков различия. Квадратный подбородок, холодные серые глаза и тяжёлый взгляд выдавали недюжинную волю и способность к решительным действиям.

— Вызывали, товарищ майор? — голос у Зосимова был заметно осипшим.

— Вызывал, — кивнул Сомов. Его била дрожь, к горлу подкатывала тошнота. Забрызганная мозгами и кровью каюта Белова произвела на него шокирующее впечатление.

— Произошли определённые события, о которых вы, наверное, слышали…

— Так точно, — наклонил голову Зосимов. Он входил в число самых осведомлённых людей поезда.

— Выводы, конечно, делать рано, но картина такова: старший лейтенант Кудасов сорвал боевой запуск, вследствие чего полковник Белов застрелился.

Зосимов невозмутимо слушал. За дверью каюты маячили двое его подчинённых — таких же крепких и плечистых ребят, как он сам, с автоматами наперевес. Правда, автоматы имели обычный боекомплект.

— Приказываю взять под стражу Кудасова до полного выяснения всех обстоятельств дела.

— Есть, — ответил Зосимов и, повернувшись через плечо, вышел.

У Кудасова отобрали пистолет и поместили в его же каюту, только у входа остался автоматчик. Так он просидел несколько часов. За это время направляющую с ракетой опустили на место, на боевой вагон поставили крышу, убрали домкраты. Поезд приобрёл обычный вид. Прибывшие из Ахтырска бригады ремонтников вместе с технической группой БЖРК восстановили рельсы. Комплекс был готов к отправлению. Вокруг него скопились десятки машин: оперативных со специальной раскраской и обычных, на которых прибыло милицейское, эфэсбэшное и гражданское начальство. Но никого из них за оцепление автоматчиков не пропускали.

Потом в поле, неподалёку от БЖРК приземлился вертолёт с военным командованием. Полковник Булатов, оступаясь на мягкой земле и огибая воронки, шёл впереди, на шаг от командира отставал Кравинский, Кандалин с Масловым замыкали процессию. На поле работали следователи прокуратуры и оперативники милиции: они фотографировали трупы, составляли протоколы, рисовали схемы места происшествия, собирали и описывали в протоколах оружие. Это показалось Булатову глупым. Следственная деятельность несовместима с широкомасштабными боевыми действиями. Закономерности войны не укладываются в масштаб судебных доказательств.

Булатов торопился — ему не терпелось

увидеть жену. Жива ли? Не ранена? Он не знал, чем закончился бой, а про последующие события и не подозревал.

Подполковник Ефимов встретил руководство за добрых полсотни метров от поезда. За ним скромно стояли Волобуев и Сомов.

— Товарищ полковник, в ходе боевого дежурства на БЖРК совершено нападение превосходящими силами противника, — вытянувшись по струнке и отдав честь, доложил начальник поезда тем же бодрым тоном, которым привык докладывать, что происшествий нет.

— Нападение отбито, противник уничтожен, потерь среди личного состава нет! БЖРК получил малозначительные повреждения, но сохранил боеготовность!

Запас воздуха в лёгких подполковника подошёл к концу, но доклад он закончил на оптимистической ноте. Вернее, это Булатов подумал, что доклад закончен, и готов был заключить героя-подполковника в объятия. Но это оказалось преждевременным. Ефимов просто переводил дух.

— При попытке выполнить поступивший приказ старший лейтенант Кудасов перерубил кабель зажигания и сорвал боевой запуск! — по-прежнему бодро продолжил подполковник. — Начальник смены полковник Белов в связи с этим застрелился. Кудасов взят под арест. Доклад закончил. Начальник БЖРК подполковник Ефимов!

Наступила тишина. Булатов оглянулся на Кравинского. У того тоже был ошарашенный вид, значит, это не слуховая галлюцинация…

— Какой приказ? Какой боевой запуск? Какой арест?

Опустивший было руку Ефимов вновь взял под козырёк.

— Товарищ полковник, через систему спутниковой связи поступил приказ на боевой запуск по намеченной цели! Полковник Булатов готовил пуск, но Кудасов перерубил кабель…

— Да вы что, вашу мать, с ума посходили?! Никакого приказа никто не отдавал! Вы что, правда хотели по Америке шарахнуть?!

Ефимов смешался.

— Полковник Белов принял командование на себя и готовил пуск… Согласно приказу…

— Идиоты!! Спасибо этому Кудасову! Он единственный нормальный человек среди вас! За что же его под арест?

Начальник комплекса чуть отодвинулся в сторону, открывая вид на особиста.

— Арест произвёл майор Сомов, товарищ полковник!

Но майор Сомов отчаянно замотал головой.

— Ошибка вышла, товарищ полковник! Не настоящий арест, просто в каюту, до разбора… Разрешите исправить?

— Дурдом какой-то! — Булатов потёр виски.

— Исправляй, дубина! — рявкнул Кравинский из-за спины командира дивизиона. Развернувшись, Сомов побежал к поезду.

Во время осмотра БЖРК полковник Булатов, отлучившись от своих спутников, зашёл в каюту военврача.

— Всё в порядке, Наташенька? — спросил он у жены. Она выглядела бледной и измученной, глаза красные, руки заметно дрожали.

— Нет… Это было ужасно, столько раненых… Хорошо, что так обошлось…

— Это твой последний рейс! — жёстко сказал командир дивизиона. — И даже не спорь со мной!