Атомка

Тилье Франк

Комиссар злился: у него не было ничего, кроме чертовой статистики, дающей вполне призрачный профиль: примерно семьдесят пять процентов за то, что это белый мужчина, чей возраст колеблется от тридцати до сорока пяти лет, социально интегрированный, возможно, одинокий, — во всяком случае, неизвестно, есть ли у него жена и дети, нет ли их. Таких встречаешь на улице каждое утро, не задумываясь о том, чем они занимаются, да, впрочем, у этого типа вполне может быть постоянная работа… И тэ дэ и тэ пэ, ах ты, дьявол!

Комиссар встал, врезал кулаком по стене и закричал:

— Нет, ну что за маразм!

Фотографии молчали, эта будка, в которой

он находился, молчала, все молчало. Куда подевалась хваленая интуиция Шарко, которая когда-то позволяла ему решать еще и не такие задачки? На что он надеялся? Добиться всего в одиночку? Капитан Баскез направит своих ребят прочесывать местность, одни станут опрашивать ближайших соседей Глории, другие пойдут в транспортные компании — они тут, поблизости, в какой-то сотне метров… Баскез все разнюхает, у него точно куда больше шансов достичь цели, чем у Шарко, топчущегося на месте в этих проклятых четырех стенах.

Комиссар пожалел о том, что ничего не сказал коллегам, когда разгадал смысл плёбьянского послания. По крайней мере, все могли бы выиграть время, а Глории, возможно, удалось бы избежать такой кошмарной смерти.

Что скажет Люси, когда обо всем узнает, когда узнает, сколько вранья он ей преподнес?

Он собрал снимки, потом автоматически снова рассыпал их, уставившись расширенными зрачками на бетонный столб. Он слышал вопли, он ощущал страх Глории, ее отчаяние. Он не чувствовал больше ни голода, ни жажды — все это уже не имело значения…

Спустя довольно долгое время комиссар пришел в себя, потому что зазвонил телефон. Это был начальник, и новость была, скорее, хорошей: Шарко не отстраняют от исполнения обязанностей даже на время. Но, закончив разговор, Франк не испытывал ни малейшей радости. Он отряхнул тыльной стороной кисти пыль с костюма, посмотрел в последний раз на бетонный столб и пятна крови прямо у него под ногами и, понурившись, скрылся за дверью.

Ближе к вечеру ему выдали на набережной Орфевр служебное оружие — новенький «ЗИГ-Зауэр» с полным магазином на восемнадцать патронов и кобуру. Он долго поглаживал рукоятку, перекладывал пистолет из руки в руку, пока наконец не пристроил его, как положено, на левом боку. Странно, ему всегда нравилось это делать, его всегда это успокаивало, и, несмотря ни на что, он гордился тем, что носит оружие.

Когда Шарко зашел в комнату их группы, Белланже надевал куртку. Комиссар подошел к начальнику, протянул руку:

— Думаю, это тебе я должен сказать спасибо!

Они обменялись крепким рукопожатием, Франк поздоровался с Робийяром и вернулся к шефу:

— Есть какие-нибудь новости?

— Есть. И скорее, невеселые.

— А у тебя хоть раз мелькал лучик надежды с самого начала этого расследования? Ладно, давай.

— Во-первых, хирург посмотрел фотографии детей, лежащих на операционном столе, а того, что со свежим рубцом, — особенно внимательно. Доктор считает, что речь идет об операции на сердце или попытке подключить аппарат искусственного кровообращения.

Шарко нахмурился:

— Как при этой самой холодовой кардиоплегии?

— Да, мне тоже такая версия кажется наиболее подходящей.

Паскаль Робийяр, сидя за компьютером, прислушивался к их разговору, но после высказанных предположений они замолчали, и молчание это было тяжелым…

Но вот Белланже глянул на лежавший перед ним листок бумаги:

— Посмотри, здесь результаты анализов парнишки, которого нашли в пруду, — мне только

что передали их из лаборатории. Идея покопаться в этом была правильной, потому что они обнаружили в крови ребенка кое-что весьма интересное.

— Типа чего?

— Вот для начала — количество ТТГ, тиреотропного гормона, главного регулятора функции щитовидной железы. Концентрация его в крови мальчика значительно ниже средней величины. А это значит, что он страдал гипертиреозом, то есть функция щитовидки у него была повышена. Думать о наличии рака этой железы оснований вроде нет, но в любом случае для ребенка такого возраста это ненормально.

Шарко знал, что щитовидная железа находится у основания шеи. О щитовидке много говорили в связи с крупной радиационной аварией в Японии, на Фукусиме, потому что именно там у людей накапливался радиоактивный йод, попавший в окружающую среду в результате катастрофы. По ассоциации он вспомнил о путешествии Валери Дюпре в Перу и о кошмарных анализах крови детей, больных сатурнизмом.

— А свинец? — спросил он. — Свинец они в его крови обнаружили?

— Свинец в крови? Сейчас к этому подойду… Уровень свинца, о котором медики обязаны сообщать своим руководящим органам, не должен превышать… читаю… десять микрограммов на децилитр. У нашего мальчика — треть этой нормы, то есть три микрограмма. Это сравнительно немного, но и это не так, как надо [44] .

— Все у этого ребенка не так, как надо… Щитовидка, свинец…

— Да, но и это еще не все. Эксперты из лаборатории нашли в его кровяных клетках следы радиоизотопов, главным образом производных урана и еще больше — цезия-137.

44

Действительно, по современным медицинским представлениям, в организме ребенка вполне допустимо содержание свинца до 10 микрограммов на каждый децилитр крови. Однако, как показало исследование, проведенное специалистами из Детского медицинского центра в Цинциннати, эта цифра должна быть снижена как минимум в два раза. Когда ученые провели тестирование интеллекта свыше четырех тысяч школьников и сравнили полученные результаты с уровнями свинца в крови детей, оказалось, что даже 2,5 микрограмма на децилитр вполне могут рассматриваться как токсическая доза. См.: http://eat-info.ru/references/pollutants/svinets/.

Брови Шарко сошлись в одну линию. Опять радиоактивность! Он подумал о командировке Люси, о фотографии Эйнштейна с Марией Кюри, о гробах, которые потрескивают…

— Урана и цезия, говоришь? То есть мальчик побывал в местности, зараженной радиацией?

— Возможно. Помнишь ведь: у него были начальная катаракта, аритмия, проблемы с почками? Все эти дисфункции, как утверждают специалисты, могут быть последствием прямого или непрямого воздействия радиации.

— Непрямого, ты сказал? Это как?

— Могут, например, наблюдаться генетические изменения у потомков облученных родителей. Радиоактивные элементы могут поступать в организм с зараженной водой, с продуктами. Зараженные продукты на вид не отличишь от нормальных, но, если ими питаться, организм мало-помалу разрушается.

Комиссар, как наяву, увидел лицо мальчика на больничной подушке: ребенок выглядел спокойным, здоровым. А в это самое время клетки его организма разрушались медленно и безвозвратно. Белланже дернул движок молнии на куртке, и Шарко, вздрогнув, спросил: