Атомка
Шрифт:
41
Когда Люси проснулась и выглянула в окно, у нее перехватило дыхание от вдруг открывшейся ей красоты, и она забыла о том, что не выспалась. Солнце, выползая из-за гор со снежными вершинами, окрашивало небо над городом в цвет пламени. Она угадывала — там, вдали, — выжженные пространства с красной землей, дороги, уходящие в глубину каньонов и уводящие к видам с открыток: los ca~nones, las mesas [37] , индейские резервации…
37
Каньоны, плато (исп.).
Она умылась, надела джинсы, майку и синий джемпер с
Устроившись за столиком, она пренебрегла местным колоритом (яйца, бекон, фахитас [38] — наверняка во всем этом даже с утра немерено перца) и заказала «континентальный завтрак», состоявший главным образом из разнообразной выпечки, сдобренной маслом и вареньем. Люси с аппетитом поглощала одну булочку за другой, запивая кофе с молоком: в большом тихом зале ресторана, окруженная иностранцами, она почувствовала себя спокойно и поверила в то, что отныне в ее голове все будет так, как надо.
38
Фахитас — блюдо испанской и мексиканской кухни типа шаурмы: вид жаркого из мяса и овощей со специями, подаваемого в пшеничной или кукурузной лепешке.
Судя по плану города, база Киртленд находилась примерно в десяти километрах к югу. Люси решила арендовать машину в «AVIS» — отделение фирмы она приметила совсем рядом с отелем. Вскоре она уже сидела за рулем машины — в каталоге «нормального размера», но на самом деле — более чем впечатляющего. Это был «понтиак» с автоматической коробкой передач и шестицилиндровым двигателем в три сотни лошадиных сил. Ох, как непривычно после ее «206-го», но ничего поменьше тут не нашлось.
Навигатора к машине не полагалось, и Люси отправилась в путь, сверяясь с планом города. Дорога, поначалу просто приятная, превратилась едва ли не в сказочную, когда белый «понтиак» оказался на территории старого города. Здесь очень чувствовалось испанское влияние: узкие улочки с саманными домиками по сторонам, патио с декоративными растениями, фонтаны, затененные пассажи, все вокруг красное, желтое, оранжевое, везде гирлянды, шары, елки… Краем глаза она подмечала смешение рас и культур. Город-космополит, перекресток, где новая кровь вливалась в старые индейские традиции.
Стоило приблизиться к окружной, и дороги стали невероятной ширины, в четыре, даже пять полос, и городской пейзаж тоже изменился. Высокие, пусть и не очень, башни, где располагались банки и коммерческие фирмы, банкоматы, в которых можно снять деньги, не выходя из машины, рекламные щиты со всех сторон, «Макдоналдс» рядом с автозаправкой… После нескольких километров по автостраде номер 140 она повернула на бульвар Вайоминг, покатила вдоль роскошных домов — наверняка это был квартал для богатых — и внезапно обнаружила, что вся эта роскошь резко обрывается, превращаясь в пустыню. Человеческое жилье исчезло из виду, уступив место пространству безлюдной, бесплодной земли. И когда перед Люси выросла будка проходной, от которой вправо и влево уходила высоченная ограда, у нее в памяти сразу всплыл привычный образ секретной базы, «Зоны 51» [39] из фильмов, места, откуда поднимаются в небо летающие тарелки. Она прибыла в страну, знакомую по «Розуэллу» [40] .
39
Зона 51 — американский военный аэродром, расположенный на юге штата Невада, в 133 километрах к северо-западу от Лас-Вегаса, на южном берегу сухого солевого озера Грум-Лейк. Согласно официальным данным Зона 51 не является обычной авиабазой: здесь разрабатываются и тестируются летательные аппараты нового типа. Зона 51 как объект разнообразных теорий заговора часто фигурирует в произведениях массовой культуры.
40
Розуэлл — город на юго-западе США, приобретший мировую известность в связи с «Розуэлльским инцидентом» 1947 года, когда в нескольких милях от него потерпел крушение
Люси припарковалась на стоянке для посетителей, подошла к проходной и спросила, как бы ей увидеться с мистером Джошем Сандерсом. Один из охранников проверил ее с ног до головы металлоискателем, потребовал документы и стал придирчиво их изучать. Она подумала о Валери Дюпре, которой пришлось предъявлять здесь в очередной раз фальшивое удостоверение личности и которой удалось всех обмануть, не оставив ни малейшего следа личности истинной.
Сандерс появился минут через пять — приехал на чем-то довольно смешном, вроде автомобильчика для гольфа. Люси он виделся настоящим военным в полном обмундировании, но этот высокий мужчина лет сорока был в штатском, обкручивал вокруг шеи серый шарф и гладко зачесывал назад темные волосы. Он подошел к посетительнице, пожал ей руку и представился: «Капитан Джош Сандерс, один из руководителей архивной секции Центра документации базы Военно-воздушных сил». А Люси, говоря с сильным французским акцентом, в ответ подробно объяснила, зачем приехала: она расследует исчезновение парижской журналистки Вероники Дарсен (подлинное имя, Валери Дюпре, Люси назвать поостереглась), побывавшей здесь, на базе, в начале октября 2011 года. Потом достала фотографию Валери и показала ее архивисту.
— Да, я ее помню, — кивнув, сказал Сандерс, — и я уже просмотрел после звонка ваших коллег наши журналы регистрации посетителей. Она приходила сюда, в архив, ежедневно в течение недели. Отнюдь не болтливая, но приятная женщина. И весьма привлекательная внешне.
Люси осталась холодна и продолжала выяснять то, что относилось к делу:
— Какого типа информацию Дарсен искала?
— В основном интересовалась документами, связанными с контролем состояния окружающей среды и с очисткой местностей, загрязненных радиоактивными веществами. Я сказал, что ей у нас тут точно есть чем заняться, потому что в архиве тысячи папок как раз по этой теме. Лет десять назад обеим нашим базам было поручено очистить от радиоактивных отходов земли вокруг Лос-Аламоса и Хэнфорда, это в штате Вашингтон. Вашей журналистке было интересно, какими методами и средствами мы пользовались, какие делали анализы, куда девали запасы отходов.
— А вас не беспокоило, что журналистка роется в архивных документах?
— Ничуть. Сюда в поисках материалов по американской военной истории часто приезжают журналисты, исследователи, ученые. Какое-то время назад у штатских был на базу свободный доступ, и многим было просто интересно посмотреть, что тут и как. Дело в том, что тогда на нашей территории работал Национальный музей ядерной науки и истории, потом его из соображений безопасности перенесли в другое место, и вход на базу с тех пор очень строго контролируется.
Сандерс приколол к куртке Люси беджик с надписью «Гость», они сели в машину и поехали в архив. Люси казалось, что ей снится сон. Киртлендская база ВВС представляла собой город в городе — они проехали мимо больницы, школ, парка развлечений, все это было выстроено в линию вдоль бесконечных улиц, и везде царила стерильная чистота. Справа, на фоне гор, жилые кварталы: красивые дома, дорожки, посыпанные гравием, пальмы перед каждым фасадом, и над всем этим голубое небо…
— Впечатляет, правда?
— В общем, да… Грандиозно.
— Здесь трудятся двадцать тысяч человек, наша база — самый крупный работодатель в городе. У нас здесь шесть колледжей и университетов, две частные школы, больше тысячи домов, магазины, детские ясли, площадка для гольфа… Если говорить о технологии, то мы сейчас занимаемся исследованиями в области наносоставляющих, но основной нашей специализацией остается экспертиза систем ядерного вооружения. Мы работаем в сотрудничестве с департаментами обороны и энергетики.
Люси чудилось, что она присутствует на коммерческой презентации, задача которой — выставить в самом выгодном свете достоинства и достижения американской армии. Все тут было чересчур красиво, слишком чисто. Ей вспомнились конструкции из лего — заколдованный мир, где навсегда застыли в одной и той же позе и откуда никогда не выйдут персонажи с улыбкой на губах. Целые семьи жили за этой оградой, здесь рождались и вырастали дети, а параллельно, всего в нескольких сотнях метров, велись игры с ядерными боеголовками.