Атаман
Шрифт:
Опальный адмирал скривился, смуглое, слегка вытянутое, с холеной светлой бородкой и тонким аристократическим носом лицо его исказила гримаса страдания и гнева. Гнев – на глупого бека, а страдания – за свой народ, за всех жителей Джукетау, коим уже очень скоро грозят самые ужасные муки. Разбойники обязательно нападут, как и в былые, совсем недавние, времена вырежут всех без пощады, разграбят богатства, а сам город сожгут. Легкая добыча – стен у Джукетау, как у всех городов Орды, нет – ханы боялись восстаний и просто запрещали горожанам возводить укрепления. Воины? Да, есть… личная гвардия бека, остальные
Увы, Эльгар-бек туп, как ишак! Ну, правильно, нашел виновного. Если сожгут город, сбежит, и будет, чем оправдаться в Сарае. Да, может быть, и вовсе не придется оправдываться, по последним слухам, дела эмира плохи – поднимает голову не додушенная до конца гадюка – дети убитого Тохтамыша, опальные вельможи, все недовольные… много их, слишком много. Не до сожженного Джукетау нынче эмиру – увы! А раз так, надо спасаться самим – а как, когда такие, как Эльгар-бек, без разрешения сверху боятся и плюнуть, все сидят да ждут указаний. Вот найти крайнего – это другое дело, уж в этом они сильны. Проклятые интриганы!
Ведь есть еще спасенный флот, пусть часть, но не такая уж малая. Но, надо же, командование им доверили изнеженному наглецу Джафару, пустомеле, дальнему родичу градоначальника. В этом все дело – родич. А значит, будет при деле – вот и назначили… лучше бы назначили флотоводцем козла или барана! Такой же был бы толк: Джафар смыслит в кораблях и военном деле вряд ли больше барана и способен лишь угробить суда или, в крайнем случае, увести их – чтоб потом Эльгар-бек и его приближенные могли спокойно бежать. Да! Именно так они и поступят. Вместо того, чтоб сражаться, вместо того, чтоб дать городу шанс! Выходит, он, Ильяс-бей, совершенно зря спасал честь флота, положив на другую чашу весов свою честь. О, Аллах, великий, всемогущий и всемилостивейший, ну почему, почему все так бездарно и тупо? Почему во власти одни лишь интриганы, себялюбцы и прочие дети шайтана? Почему?
Узник застонал, словно от зубной боли, обхватил голову руками… и тут снова услышал шипение. Откуда-то сверху! Да-да, явно так. Так, может, это друзья принесли ядовитого гада, чтобы дать спокойно умереть… по крайней мере – достойно, без унижений. Пусть так!
– Кто здесь? – Бывший адмирал поднял голову.
– Господин Ильяс-бей, это вы?
Узник вздрогнул – голос показался ему слишком тонким.
– Ты – женщина? Наложница? Служанка?
– Я… я Азат, младший сын сотника Берды-бея. Помните, совсем недавно я приходил к вам с вестью о…
– Азат? Конечно, помню. Славный мальчик… Зачем ты здесь? И… почему шипишь?
– Я пытался свистеть, господин, – смущенно признались сверху. – Только вот выходит – шипение. Никогда не умел.
– Ла-адно, – неожиданно рассмеялся Ильяс-бей. – Ты явился
– Нет, господин. Хоть я и рад, что вам весело, но я пришел не за этим.
– За чем же?
– Помочь вам бежать!
– Бежать?! – Узник ахнул, совершенно не скрывая разочарования. – Но как же ты сможешь мне в этом помочь? Тут же кругом верные стражи бека!
– Но я-то – здесь, – резонно возразили сверху. – Я пришел с верными людьми… мы лишь выжидаем момент, как только воины моей сотни заступят на стражу…
– Это может быть не так скоро.
– Может. Но вы ждите, почтеннейший Ильяс-бей. Ждите…
Голос сверху замолк.
– Постой! – встрепенувшись, выкрикнул узник. – Почему ты помогаешь мне?
– Вы часто гостили у нас, уважаемый. Вы – друг отца. Я помню.
Дозорный на вышке заметил их слишком поздно. Он пристально смотрел на реку, именно оттуда ожидая серьезной опасности, и никак не мог предположить, что… ну, откуда мышление воина у обычного крестьянского парня?
Каир – так его звали – даже и не заметил, как просвистела выпущенная из самострела стрела. Ударив, пронзила насквозь шею, бедняга так и свалился с вышки, не успев подпалить солому, подать сигнал «Внимание, враги!».
– Атаман, путь свободен! – вынырнув из кустов, с улыбкой доложил Иван Карбасов. – Стража убрал, теперь – можно.
– Тогда вперед. – Оглядел своих Вожников. – Ты, Линь, со своими – вдоль реки, мы – прямо, а уж тебе, Купи Веник, придется справа по лесам пробираться – может, и там какие деревни есть? Если есть – гонца вышлешь.
Ватажник серьезно кивнул:
– Сделаю.
– Пошли. – Егор махнул саблей. – Помните – пробираемся быстро и скрытно. Они нас с реки ждут – не дождутся.
Гремя доспехами, ватажное воинство нового атамана скрылось в перелеске, а там уже разделилось на три отряда, в полном соответствии с планом, тщательно разработанным Егором и наиболее способными ватажниками – Линем Окуневым, Иваном Карбасовым, ладожанином Ондреем и Никитой Купи Веник, мужиком хоть и нахальным, но вовсе не дурным.
Впрочем, что там было разрабатывать-то? Обычный набег, имевший своими целями:
а) напугать татар;
б) освободить имеющихся у них пленников;
в) кое-что пограбить и
г) пополнить запасы продовольствия.
Последний пункт плана, собственно, и был главным, кушать хотелось всем, и что характерно – каждый день, вот ведь какая незадача! А чего покушать имелось у местных, и добровольно делиться они, конечно же, не хотели, так что оставалось одно – просто прийти и взять.
Егору все это, конечно, не очень-то улыбалось, но… «Не спрашивает мяч согласия с броском»! В конце концов он – атаман ватаги, сильно разросшейся за счет освобожденных по пути к Жукотину пленников, а потому приходилось действовать так, как надо было. Планировать разбойничьи захваты, схватки и все такое прочее, при этом стараясь, по возможности, не лить лишней крови.
Вот и сейчас так спланировал, чтобы не лить… лишней, однако часового-то, конечно, надо было убрать – кто бы спорил?
Убрали. Подошли скрытно почти к самой деревне, большой, в десяток домов-усадеб, и, видно, богатой, окруженной садами и огородами.