Атака мертвецов
Шрифт:
– Ваше благородие, вы ж спаситель наш, – рыдал перед ротным Теляпин, размазывая по щекам грязь и слезы. – Да я за вас теперича хоч в огонь, хоч в воду, куда прикажете…
Немного севернее Ольшанки в это время наступала 3-я Финляндская стрелковая бригада. Два полка шли без дорог, то просеками, то целиной редколесья.
Головной батальон передового полка слишком сильно оторвался от основных сил. Не встретив противника, пересек железную дорогу и шоссе Августов-Сувалки, после чего преспокойно, никем не замеченный углубился снова в лес. Зато другой батальон, двигавшийся
При батальоне была пулеметная команда.
– Занять позицию по обочинам! – быстро сориентировался командир.
Мало просто занять позицию. Это надо сделать скрытно, чтобы не спугнуть врага. В походном строю его и косить сподручнее. Начальник пулеметной команды Петр Левченко сразу это смекнул. Пусть он еще совсем неопытный, молодой унтер-офицер, но даром, что ли, его учили. Он докажет, вот увидите!
Местность будто на заказ. Высокие кусты с двух сторон дороги. А там, чуть позади, она поворачивает. Можно пересечь незаметно. Туда три пулемета, да здесь четыре поставить. Эх, не позиция, а сказка. Все как на ладони.
– Огонь открывать сразу после меня, – строго предупредил своих перед выдвижением. Заметил снисходительные улыбки старых солдат, погрозил тощим кулаком: – Смотрите мне, без выкрутасов. Спугнете германца, виноватых не пощажу.
Согнутые спины пулеметчиков, мелькнув на мгновение, скрылись в кустах. Умеют прятаться, черти. Лишь чуть заметное колыхание веток выдавало движение солдат. Ничего не подозревающие немцы продолжали как ни в чем не бывало топать в колонне на всю ширину дороги. Сколько их? Три, четыре сотни, а может, все пять? Какая разница. Сейчас пули всех и подсчитают…
Левченко сам лег за один из пулеметов, неторопливо заправил поданную ленту, передернул затвор. Сквозь рамку прицела вгляделся в серую массу людей.
– Маршируют что на парад, – пробурчал второй номер, нервно теребя патроны.
Опасливо покосившись на его подрагивающие пальцы, Петр зло зашипел:
– Ты мне ленту, гляди, не перемни, умник! – И снова уставился в прицел.
У самого ладони взмокли, со лба течет, рубаха к спине прилипла.
Ближе… Пусть подойдут ближе, чтобы уж наверняка.
Вот и лица видны. Усы, бакенбарды, даже очки у некоторых разглядеть можно. Пора?
Пальцы на гашетке занемели, не получается нажать. Усилие…
Грохот выстрелов оглушил, сразу отрешив от реальности. Равнодушно Петр смотрел, как падают немцы, словно не наяву все происходило, а на мерцающем экране синематографа. Будто не сам, а кто-то иной водил из стороны в сторону стволом пулемета, плюющегося смертельным огнем. Фигуры в сером валились друг на друга, опрокидываясь. Перекатывались, ползли, но в итоге все равно замирали. Кто пытался метнуться в сторону, падал сразу, застигнутый свинцовым роем.
Кончилось это внезапно. Пулемет вдруг замолк, а Левченко по-прежнему жал на бесполезную гашетку. В ушах стоял чей-то безумный крик. Лишь некоторое время спустя Петр понял, что кричит сам, когда второй номер затряс его за плечи:
– Все, Петро! Все! Успокойся! Всех уже порешили…
С усилием подавив крик, Левченко
Там, на полотне дороги, ни единого шевеления. Неподвижные, сваленные в кучи тела. Целая колонна мертвецов из нескольких сотен людей. Лишь один стоит на колене, изготовившись для стрельбы, только верхняя половина черепа снесена, руки безвольно висят, а винтовка валяется рядом…
– Всех порешили, всех порешили, – словно молитву повторял Петр, глядя на безголового, не в силах унять дрожь в теле. И зашелся вдруг в истерическом хохоте.
– Эй, Петро, ты че? – выпучил глаза второй номер. – Братцы! Сюда! С командиром худо!
А командир никак не мог остановиться. Смеялся все сильнее, пока не скорчился, хватаясь за живот. Потом только и мог, что кататься по траве, кусая землю гогочущим ртом.
Подоспевшие пулеметчики связали своего начальника и в таком виде отправили в тыл.
За этим полком шел следующий, тоже изрядно отстав. С ним двигался штаб 3-й бригады во главе с ее начальником, генералом Стельницким. Все спешившись, кроме капитана Верховского, который повредил ногу и потому ехал в седле. Этому интеллигенту в очках, с реденькими усиками над толстыми, словно надутыми губами катастрофически не везло. Вернее сказать, невезучей была должность, на которую его назначили. Дело в том, что еще с утра пропал начальник штаба бригады полковник Уляновский. Он выехал с казаками в разведку, напоролся на немцев и был ранен. Казаки успели скрыться, а вот полковник остался лежать там. Гадай теперь – умер или в плен попал [56] .
56
Уляновский Януарий Семенович (19.09(02.10).1868 – 13.08.1960) – тяжело раненный в руку и грудь, брошенный конвоем, был взят в плен и отвезен в госпиталь в г. Сувалки, при освобождении которых частями 10-й армии найден там, спрятанный в тифозном отделении одной русской сестрой. Перенес 8 операций и остался инвалидом.
Место Уляновского занял Верховский. Капитан по примеру своего предшественника тоже лично выезжал в разведку, за что и поплатился. Под ним убили лошадь, и при падении он повредил ногу. В строю остался, но ходить не мог.
«Не свалился бы под копыта», – глядя на бледное лицо подчиненного, подумал Стельницкий. Одному богу известно, какие боли приходится терпеть новому начальнику штаба, даже сидя на лошади.
– Станислав Феликсович, – отвлек его негромкий голос полковника Знаменского, шагавшего рядом. – Не следует ли нам выслать дозоры?
– Помилуйте, Федор Федорович, вы же не в одиночку своим полком наступаете. Перед вами еще целый полк дозором идет.
– Да, но связь-то с ним потеряна. И потом, этот лес… Не по себе как-то.
– Ничего, ничего, – успокоил Стельницкий командира полка. – Спереди мы обеспечены. На случай неожиданных встреч идем удобным строем, поротно. Роты развернуты и разомкнуты. Среагировать успеем…
Решительно расправленные плечи старого боевого генерала, высоко поднятая голова, прямой нос над пышными усами да уверенный в себе тон – все это не могло не внушать доверия. Знаменский приободрился, отогнав дурные мысли.