Астрофобия
Шрифт:
А причиной моего пробуждения стала боль: слишком сильно дернулся, и сон сорвался. Препараты я сейчас не использую, химии и так многовато, приходится расставлять приоритеты.
Жаль, конечно, что пришлось проснуться, потому что реальность по-прежнему не радует. Кто-то сказал бы, что я легко отделался – после битвы один на один с кочевником обычно не выживают. Да я и сам не был уверен, что справлюсь с Сатурио, когда все начиналось. Я тогда думал лишь о том, что вечно бегать от него не получится, он слишком умен, все равно выследит меня. Я честно предложил ему возможность
Но он выбрал то, что выбрал. Я с самого начала знал, что за победу придется заплатить больше, чем обычно. Мне повезло, что в моем распоряжении был заранее перенастроенный робот, что Мира согласилась мне помочь… Если бы дело было только в поединке с Сатурио, я бы и сам сказал, что даже мои травмы – это мелочь по сравнению с тем, чего я достиг.
Однако тут есть громадный подвох: я не был по-настоящему здоров, когда влез в этот поединок. Травма, оставленная сменой нейрочипа, едва зажила. Ближайшие дни я намеревался провести спокойно, лишний раз не высовываясь, и вдруг явился Сатурио.
Так что теперь дело было не только в последствиях операции. Сканирование показало воспаление тканей головного мозга – как раз возле нового чипа. Мне пришлось сказать об этом Мире. Да, обычно я предпочитаю справляться самостоятельно, но пока такой возможности не было, слишком много на меня навалилось сразу.
– И что теперь? – тут же встревожилась она. – Что делать?
– Мозги вырезать, очевидно. Наконец-то почувствую себя на станции своим.
Мира уставилась на меня так, будто я переродился стаей пестрых бабочек.
– Ты что, шутить умеешь? – недоверчиво поинтересовалась она.
– Да. Просто не все остаются в живых достаточно долго, чтобы это оценить.
– Так, если что – ха-ха! Но если серьезно… как тебе помочь?
Я бы умилился, если бы это было искренней заботой. Но нет, особой симпатии ко мне Мира по-прежнему не испытывала, просто она серьезно относилась к нашему партнерству. В остальном же я был для нее монстром, как и для остальных – что иронично, если учитывать всю правду о ней самой. Ну да ладно, мне ли судить?
Я передал ей список препаратов, которые следовало добыть в медицинском отсеке. Она зачем-то внимательно его прочитала, как будто надеялась хоть что-то понять. Естественно, завершилось дело вопросом:
– Что это?
– Моя попытка выжить, – пояснил я. – Мозговую активность сейчас нужно свести к минимуму.
– Это будет кома?
– Она самая. Оборудование у меня есть, жизнеобеспечение я налажу сам. Но мне не хватает препаратов, которые помогут мне остаться в нужном состоянии несколько недель.
– Это поможет?
– С большой долей вероятности.
Когда речь заходит о здоровье, мало что можно сказать наверняка. Иногда человеческий организм совершает невозможное, а иногда сгорает за считаные дни из-за ничтожной травмы. Но сейчас я не соврал Мире: мои шансы и правда были велики. Легкое работало нормально, та операция прошла успешно, воспаление мозговых тканей только-только началось. Если отлежусь,
И буду дважды должен Мире. Она думает, что для меня это не имеет значения, а напрасно. Я же ничего ей не доказываю, чтобы особо не наглела. Но свои долги я возвращаю.
Я знал, что мгновенно она все это не достанет, препараты были не самые распространенные и стратегически важные для станции. Даже раздолбаи из медицинского крыла не оставят такое без присмотра, и Мире придется постараться. Так что я попытался заснуть, чтобы скоротать время, и что-то у меня получилось… Хотя если бы обошлось без сновидений, было бы куда лучше.
Я запустил полное медицинское сканирование. Я прекрасно знал, что результаты меня не порадуют, но смысл был и не в радости. Мне нужно знать, насколько все паршиво, чтобы точно рассчитать дозу препаратов.
Что ж, по моему личному паршивометру – где-то на середине. Воспаление мозга – моя единственная настоящая проблема, тело более-менее справляется. Лихорадка пока не отпускает, но если исчезнет источник воспаления, она пройдет сама собой.
Я действительно верил, что у меня получится добыть себе хотя бы неделю покоя… Секунды три. Ну а потом дверь моего временного укрытия скользнула в сторону, и в комнату хлынули кочевники.
Случайным обнаружением это быть не могло, никак. Я не доверяю слепой судьбе – иначе не прожил бы так долго. Возле этого зала были установлены системы видеонаблюдения и оповещения, но ни одна из них не сработала. Сигнализация даже не пискнула, видео показывало мне одну и ту же картинку – закольцованную, разумеется, не я один компьютеры взламывать умею.
На этот раз они подготовились, а я был не в том состоянии, чтобы уловить их приближение. Но для того, чтобы все сложилось именно так, кто-то должен был сдать меня… Мира? Она вроде как была единственным вариантом, однако окончательно поверить в это я почему-то не мог.
Хотя какая разница? Кто бы меня ни сдал, отомстить я уже не смогу. Надо бы, да не сумею… Я знал, что умру здесь и сейчас. Принять это оказалось легче, чем я ожидал.
Если бы до меня добрались только кочевники, они бы мигом разорвали меня на части… возможно, и сожрали бы. Но с ними заявился Отто Барретт собственной персоной, поэтому они ограничились тем, что вытащили меня из постели, окруженной медицинским оборудованием, и поставили перед своим отцом на колени. Терпеть не могу, когда кто-то транслирует на меня свою рабскую сущность…
Сейчас вырваться бы да пришибить хотя бы одного, но я даже пробовать не стал – знал, что не получится, мои попытки лишь насмешат их. Без поддержки оборудования дышать вмиг стало тяжелей, у меня уже кружилась голова, перед глазами плясали черные точки. Из ран, оставшихся на месте небрежно вырванных датчиков и катетеров, струилась кровь, но это так, по мелочи, боли я почти не чувствовал.
Лучшее, на что я сейчас способен, – это принять смерть равнодушно, сделать их месть неполноценной. Это оказалось легче, чем я ожидал… Я ведь знал, что не умру в мире и покое, да и старость свою не увижу.