Астрофобия
Шрифт:
– Не нужно ничего взрывать, – отрезала Елена. – По предварительной оценке, до опасной зоны мы доберемся через двенадцать часов. У вас есть десять, чтобы разработать возможные решения этой проблемы. Мы встретимся здесь же и обсудим варианты. Иного пути у нас нет.
Иного действительно не было… Но Елена сомневалась, что есть и этот. Она прекрасно видела, что все участники совещания напуганы. Кто-то возьмет себя в руки и займется делом, но кто-то поддастся страху и станет бесполезен.
Сама она собиралась запустить дополнительные аналитические протоколы и тоже подумать над решением. Что еще ей оставалось?
Мира точно не преследовала ее после собрания, это Елена бы заметила. Получается, механик использовала другие маршруты, покороче, чтобы оказаться здесь первой. Такое обычно делают ради разговоров, о которых никто не должен узнать.
– Чем могу вам помочь, лейтенант? – спросила Елена.
– Это мне бы хотелось помочь вам и всей станции, адмирал, только… Я не думаю, что смогу. Или что кто-то из сегодняшней группы сможет.
– Почему?
– Потому что мы приучены мыслить по учебнику, – слабо улыбнулась Мира. – А ничего подобного в учебниках не было… Здесь мало просто пролететь, станция слишком велика для этого. Нужны какие-то новые методы, экстремальные даже…
– И вы знаете такие методы?
– Откуда? Обычным умом такого не придумать! Но я знаю того, у кого ум не совсем обычный.
– Исключено, – холодно произнесла Елена. – Я не доверю судьбу целой станции массовому убийце!
– Даже умирающей станции?
– Мы справимся без него!
Многие уже смутились бы, отступили, но Мира выдержала взгляд капитана с раздражающей уверенностью:
– Мы точно справимся? Или вашей последней мыслью будет то, что шанс на спасение был, но вы упустили его из-за несговорчивости?
– Вы забываетесь, Волкатия. Не знаю, на чем основана ваша очевидная симпатия к преступнику, но это ваше личное дело.
– В том-то и подвох: нет у меня никакой симпатии. Я знаю, что он сделал с теми людьми, и презираю его за это, но… я видела, каким еще он может быть. Он недавно сотворил то, что я бы не смогла… и никто бы не смог. Мне кажется, если кто и придумает выход, то только он.
– Через десять часов я выслушаю то, что предложат остальные. Если подходящих решений не будет, я снова подумаю над вашими словами.
– При всем уважении, адмирал, вы просто знаете не все, и… Через десять часов для него, возможно, станет слишком поздно.
Кети Сабаури снова и снова убеждала себя, что поступает правильно. Нет, она знала, что поступает правильно! Только поверить в это у нее почему-то не получалось. Хотя все аргументы были на ее стороне, и даже трех хватило бы, чтобы оправдать ее решение.
Первое – Гюрза серийный убийца. Монстр, который пытал людей, на его руках столько крови, что он и человеком-то зваться больше не может. А значит, он заслужил что угодно, это не тот случай, когда уместно говорить о каком-то там суде и праве принимать решения.
Второе – он угрожал непосредственно Кети. Он знал о ней самое главное… и мог использовать это против нее! Она не верила, что он оставит ее в покое, если выживет. Шантаж обычно плодит сам себя, и Кети точно не хотелось становиться служанкой какого-то там психа.
Третье – он явно умел пробираться прямо в голову
При этом она признавала, что операция, которую он провел на самом себе, была практически невозможной. Кети бы так не смогла – да и мало кто смог бы. Она чувствовала невольное уважение к убийце и злилась на себя за это. Может, так все и у Миры начиналось? Она не обратила внимания на первую симпатию, а потом стало слишком поздно?
От него нужно избавиться, это Кети поняла сразу. Она и не надеялась проследить за тем, где Мира спрячет этот выродка. Но она прекрасно знала, что без медицинского оборудования Гюрза не обойдется, не сможет просто. Поэтому, подготавливая систему жизнеобеспечения, она закрепила там следящее устройство и теперь знала, где искать монстра.
Ей лишь нужно было убедиться, что на сей раз он точно погибнет – а она из-за этого не пострадает. И что Мира не станет ей мстить – мало ли, насколько сильным стало ее сумасшествие! Словом, Кети требовался защитник, и на эту роль подходили только кочевники.
Решиться на визит к ним было непросто, но сомневалась Кети не из-за жалости к пациенту, которого ей навязали силой, а из страха перед кочевниками. Тоже ведь не люди! Не совсем люди… Да и о семье Барреттов болтали всякое. Добровольно Кети не связалась бы с ними, но альтернатив на «Виа Феррате» не было. А потом выяснилось, что Гюрза пострадал в битве с Сатурио Барреттом, который пока застрял в палате реанимации, и никто не мог сказать, выживет ли он. Это окончательно убедило Кети: такой шанс упускать нельзя.
Она все-таки пришла в кабинет Отто Барретта. Он кочевником как раз не был, но Кети боялась его не меньше, если не больше, чем его подопечных. Было в нем что-то… пугающее. Нет, очевидно жутким он не был – среднего роста, плотный, с грубоватыми чертами лица, крупной челюстью, пронзительными темными глазами… В принципе, такими Кети обычно и представляла военных и полицейских. Однако в Отто чувствовалось нечто большее, то, чему невозможно дать четкое название, да и заметить удается не всем.
Вот и теперь он ничего не делал, просто рассматривал Кети, даже вежливо улыбался ей, а она едва справлялась с желанием расплакаться и убежать прочь. Нельзя, это действительно ее последний шанс, нужно идти до конца…
– Я знаю, где скрывается Гюрза, – твердо произнесла Кети. – И я готова сообщить об этом.
Она предполагала, что Отто удивится, может, всплеснет руками, подпрыгнет на ноги… что там делают, когда получают сообщение о своем главном враге?
Однако полицейский не двинулся с места, и ответил он так, как Кети не ожидала:
– Но?
– Что – но? – смутилась она.
– Я знаю эту интонацию, после нее всегда следует «но». Если бы вы пришли просто доложить о Гюрзе, вы бы не добивались личной встречи со мной, скорее всего, ограничились бы виртуальным посланием. Вы чего-то хотите, Кети, и тема эта личная, потому что в целом вы не из вымогателей. Кстати, вы только поэтому до сих пор мирно сидите передо мной.