Астелия
Шрифт:
Горячее варево попало точнехонько в нахмуренное лицо Пола, тот громко закричал от боли и неожиданности.
Белла вдруг обрела способность дышать. Только что царившее в зале всеобщее замешательство сразу исчезло, словно его и не было. Пару секунд люди оглядывались по сторонам и жались к стенам, сбитые с толку внезапным избавлением от чар.
— Остановите их! — прохрипела Белла. — Остановите Синнера!
— Проклятая сучка! — взревел Синнер. — Я убью тебя!
Здоровяк повернулся, и Белла почти физически ощутила дрожь земли,
Белла пыталась отползти подальше, отчаянно призывая Джил на помощь. Люди снова закричали в смятении, и дверь с грохотом отворилась. Воздух сгустился, и порыв ветра с визгом вылетел из дымохода, швырнув в Беллу тучей раскаленных углей. Она вскрикнула и упала ничком в ожидании боли от ожогов.
Вместо этого угли пронеслись над ней, и она услышала вопль Синнера.
— Эй, Синнер, лживый слайв! — прохрипел с лестницы стедгольдер Уорнер.
Он стоял в чем мать родила, если не считать обернутого вокруг талии полотенца; по коже его стекала вода, а курчавые волосы были покрыты шапкой мыльной пены. За его спиной изготовились, обнажив мечи, сыновья-легионеры.
— Давно пора научить тебя вежливому обращению с женщиной. Уройте-ка их, ребята! — завопил Уорнер, вытаращив глаза.
— Отец! — крикнул, перекрывая шум, Пол.
Сыновья Уорнера скатились с лестницы.
— Отец, дверь!
— Стойте! — закричала Белла. — Эй вы, всем стоять! Никакого кровопролития в моем доме!
Кто-то навалился на нее сзади и с силой прижал к полу. Она дернулась, извернулась и увидела Линялого.
— Линялый, — прохрипела она. — Слезь с меня сейчас же!
— Линялому больно! — захныкал раб и словно ребенок-переросток спрятал лицо у нее между лопаток. — Не нужно больно!
Синнер взревел, схватил первого из ринувшихся на него сыновей Уорнера одной рукой за запястье, другой — за пояс и швырнул его в стену. Не дожидаясь, пока тот сползет по ней на пол, он бросился к дверям. Пол с Майком следовали за ним по пятам; обитатели Индрефорда опасливо жались к стенам, не преграждая им дорогу. Синнер с разбегу врезался в дверь, сорвав одну из створок с петель, и в зал ворвались гул дождя и завывания ветра, почти мгновенно скрывших из вида и Синнера, и его сыновей.
— Пусть уходят! — крикнула Белла таким звонким от волнения голосом, что остальные двое сыновей Уорнера застыли как вкопанные, глядя на нее.
— Пусть уходят, — повторила Белла.
Она наконец высвободилась из-под Линялого и огляделась по сторонам. Олдо лежал на полу, задыхаясь, а у стены виднелось неподвижное тело старшего сына Уорнера. В противоположном конце зала старая Эмма склонилась над не подававшим признаки
— Белла! — возмутился Уорнер. Придерживая одной рукой полотенце, он спускался по лестнице. — Не можем же мы отпустить их просто так! Таких зверей опасно оставлять на воле!
Тут усталость и головная боль, смешавшись с осадком от страха и напряжения, навалились на Беллу, и ее начало трясти. На мгновение ей пришлось даже низко опустить голову и приказать Джил осушить ее глаза от слез.
— Пусть уходят, — еще раз повторила она. — У нас хватает своих хлопот с ранеными. А этих убьет гроза.
— Но…
— Нет, — отрезала Белла и оглянулась на остальных стедгольдеров. Рот медленно поднимался на ноги, тряся головой. Отто поддерживал старшего соседа под локоть, и на почти лысой голове его блестел пот. — Нам нужно заняться ранеными, — напомнила им Белла.
— Что случилось? — пробормотал Отто. — Чего это они?
Рот положил руку на плечо Отто.
— Они наложили на нас чары. Огонь. Верно, Белла? Делали так, чтобы мы боялись сильнее, чем полагалось бы.
Белла кивнула. В душе она была благодарна Роту и понимала, что как заклинатель воды он почувствует это. Он коротко улыбнулся ей.
— Но как, — потрясенно спросил Отто, — как они проделали все это, а мы ничего и не заметили?
— Мне кажется, — сказала Белла, — что Майк нагнетал все это постепенно. Ну, как подливаешь в ванну горячей воды понемногу — так, что сидящий в ней этого не замечает.
Отто зажмурился.
— Я знал, что вы умеете передавать эмоции другим, но не думал, чтобы таким образом.
— Большинство граждан, владеющих заклинанием огня, делают это в той или иной степени, — пояснила Белла. — Почти каждый сенатор может делать это, даже сам того не сознавая. Глэнтон — так тот все время делает это.
— Ну да, — вслух размышлял Рот. — И покуда его сынок занимался этим, Синнер кормил нас всем этим вздором насчет возможного наводнения — а мы уже были достаточно встревожены, чтобы верить в разумность его речей.
— Ох, — вздохнул Отто. Он кашлянул и залился румянцем. — Ясно. Ты поздно спустилась, Белла, а то бы мы это раньше заметили. Но почему ты ничего нам не сказала?
— Потому что тот, другой, душил ее, балда ты этакая, — рявкнул Олдо, так и не поднимаясь с пола. — И ты сам видел, что пытался сделать с ней Синнер.
Голос его прозвучал хрипло, потому что поврежденная нога изрядно болела.
— Говорил я вам всем, — с плохо скрываемым удовлетворением подал голос Уорнер. — Они все опасная шайка.
— Уорнер, — устало вздохнула Белла. — Ты бы пошел оделся.
Стедгольдер посмотрел на себя и, похоже, впервые заметил свою наготу. Он покраснел, промямлил что-то в свое оправдание и поспешил прочь из зала. Отто снова помотал головой.
— Все равно не верится, чтобы кто-то смог провернуть такое.