Астелия
Шрифт:
Капитан распахнул широкую двустворчатую дверь, ведущую в длинный зал для пиршеств. По горному обычаю очаги здесь были вмурованы в пол; несмотря на то что погода стояла еще не холодная, в них ярко горел огонь. Собственно, зал освещался только этими багровыми отблесками, поэтому Роланд задержался в дверях на мгновение, давая глазам привыкнуть к полумраку.
От самого входа в глубь зала вели два ряда стройных мраморных колонн. Стены скрывались за портьерами — они сообщали помещению теплую роскошь, а также служили идеальным укрытием для подслушивающих —
Капитан вел их через зал прямо к помосту.
В тяжелом, накрытом шкурой амарантского степного льва кресле развалился мужчина — ростом он не уступал Крейгу, но был стройнее и на вид значительно моложе. Узкое лицо с высокими скулами и волевой челюстью смягчалось ореолом падавших на плечи золотых волос. Одежду его составляли простая алая рубаха, черные кожаные штаны в обтяжку и мягкие черные башмаки. В одной руке он небрежно держал золотой кубок, в другой — конец длинного отреза ткани, который медленно разматывала с себя танцевавшая перед ним хорошенькая девица. Глаза у Аквитейна были черные как смоль, и он смотрел на рабыню-танцовщицу с жаркой, нетерпеливой жадностью.
Однако Роланда больше заинтересовал человек, стоявший позади и чуть сбоку от трона верховного лорда. Полумрак мешал разглядеть детали. Роста мужчина был не слишком высокого — ну, может, на пару дюймов выше Роланда, — но сложения крепкого, да и осанка его выдавала физическую силу. На бедре его, насколько мог разглядеть Роланд, висел меч, и едва заметная выпуклость серой куртки выдавала спрятанное на теле оружие. На мгновение Роланд встретился с ним глазами — взгляд у того оказался прозрачный, оценивающий.
— Если твоя голова дорога тебе, капитан, — буркнул Аквитейн, не спуская глаз с девушки, — это может подождать до окончания танца. — Язык его слегка заплетался.
— Нет, ваше сиятельство, — произнес Роланд, делая шаг вперед и становясь рядом с капитаном. — Не может.
Спина верховного лорда напряженно застыла, и он медленно повернул голову в сторону Роланда . Тяжесть его взгляда обрушилась на курсора наподобие физического удара, и он резко втянул в себя воздух, ощутив в камне под ногами медленную, раздраженную вибрацию — отражение злости верховного лорда.
Роланд постарался принять как можно более уверенную и небрежную позу и сделал вид, будто Аквитейн с ним согласен. Он приложил кулак к сердцу и поклонился.
Последовала долгая пауза, потом лорд протяжно, лениво рассмеялся. Эхо его хохота отозвалось от стен почти безлюдного зала. Роланд снова выпрямился и оказался лицом к лицу с верховным лордом, изо всех сил стараясь не выражать почтения.
— Ага, — пророкотал Аквитейн. — Значит, это и есть печально известный курсор Роланд Каллидус.
— С вашего позволения, ваше сиятельство, бывший курсор.
— Тебя, я вижу, мало заботят мои развлечения, —
— Я и в мыслях не имел выказывать непочтение, ваше сиятельство. Однако обстоятельства смертельной важности требуют вашего внимания.
— Требуют. Моего. Внимания, — пробормотал Аквитейн, выгнув бровь. — Надо же. Не помню, чтобы со мной разговаривали таким тоном с тех пор, как мой последний наставник имел неосторожность так неудачно упасть со стены.
— Ваше сиятельство, боюсь, вы найдете меня значительно более ловким.
— Крысы ловчее, — фыркнул Аквитейн. — Главной проблемой старого олуха было то, что он полагал, будто знает все.
— Ах, — лучезарно улыбнулся Роланд. — Со мной у вас такой сложности не возникнет.
Темные глаза Аквитейна вспыхнули.
— Потому, что ты действительно знаешь все?
— Нет, ваше сиятельство. Только то, что важно.
Верховный лорд прищурился. Сердце Роланда успело сделать десятка два тревожных ударов, а он все молчал, однако курсор сумел скрыть свою нервозность. Дыша по возможности ровнее и медленнее, он ждал.
Аквитейн фыркнул и допил вино, потом вытянул руку в сторону, выждал мгновение и выпустил кубок из пальцев. Стоявший рядом с ним коренастый мужчина стремительным движением выбросил руку вперед и поймал его, потом подошел к столу и налил в него вина из стеклянной бутыли.
— Мои источники утверждают, Роланд, что за тобой водится дурная привычка — ты крайне небрежен, — буркнул Аквитейн. — Но я и не представлял себе, чтобы до такой степени.
— Если вашему сиятельству будет угодно, мы можем возобновить эту нашу дискуссию позже. Хотя время не терпит.
Верховный лорд принял из рук незнакомца свой кубок, взглянул на хорошенькую рабыню, с низко опущенной головой стоявшую перед ним на коленях, и с сожалением вздохнул.
— Пожалуй, — кивнул он. — Что ж, ладно. Докладывай.
Роланд покосился на незнакомца, потом на рабыню, потом на свисавшие со стен портьеры.
— Возможно, ваше сиятельство, для этого подошла бы более уединенная обстановка.
Аквитейн мотнул головой.
— Ты можешь говорить открыто и здесь. Позволь представить тебе, Роланд, графа Стрикса с Лихорадочного пограничья, находящегося на службе у его сиятельства верховного лорда Родоса. Он показал себя проницательным и способным советником, а также преданным сторонником нашего дела.
Роланд перевел взгляд на коренастого мужчину у кресла верховного лорда.
— Лихорадочное пограничье? Это, часом, не там несколько лет назад имела место незаконная работорговля?
Граф Стрикс удостоил бывшего курсора натянутой улыбки. Голос его, когда он заговорил, оказался высоким, сочным тенором, который плохо вязался с его мощным сложением.
— Полагаю, так. Насколько я понял, и Консорциум работорговцев, и местное духовенство одарили вас похвалами за услуги сверх тех, что требовал от вас долг.