Ассистентка. Женить ректора
Шрифт:
— Ничего. Я просто поняла, как сильно тебя люблю. Скажи, ты ведь счастлив со мной? — спросила я, наблюдая, как округляются пылающие от напряжения чёрные глаза.
— Конечно, сладкая. Что происходит? — переспросил он, будто раньше мысли о собственном счастье его мало волновали.
— Давай потом, а сейчас покажи мне, как сильно ты меня любишь, муж, — промурлыкала я прямо ему в лицо.
Губы принца тронула хитрая улыбка.
— Хм, я безумно люблю тебя, моя захватчица. Но даже не надейся, что отвлечешь меня и уснёшь без объяснений, — прошептали в мои губы
Даже бессонная ночь не заставила Фердинанда смилостивиться.
Вначале он во всех красках продемонстрировал, насколько страстно в меня влюблён. Но стоило перевести дыхание, как настал черёд утреннего допроса.
Прямо в халате этот заботливый садист усадил меня в кресло, терпеливо наблюдал, как я ем, а потом поспешно сунул в руки чашку с жижей, отдаленно похожей на кофе.
— Не тяни, сладкая, — намекнул, что пощады не будет.
Что ж, рассказывать особо нечего. По крайней мере так я надеялась в этот раз.
— Я видела Юлианну, родителей, и бывшего мужа, — медленно перечисляла я, наблюдая, как каменело лицо принца.
— Он же отдал всю книгу! Что он сделал? — рыкнул Фердинанд, подлетая ко мне и осматривая так, будто ждал найти хвост.
Кажется, муж решил, что “видела” означает буквально — на время поменялась с Юлианной обратно. Объяснить перепуганный супруг ничего не позволил, пока не ощупал меня с ног до головы.
— Я в порядке. Это просто магия отражения, будто смотреть через зеркало на кого-то, — попыталась я успокоить чересчур возбужденного менталиста.
Куда там. В отличие от Илариона, Фердинанд не хмыкнул, а воспринял мои слова как угрозу со стороны Таргоса.
Кружил вокруг, оплетая меня своей магией, но и этого оказалось мало. Не обнаружив ничего самостоятельно, он достал со стола какие-то артефакты и начал ими водить, засовывая то в руки, то под нос. Даже заменитель кофе у меня отобрал.
Мне в этой суматохе досталась роль манекена: сидеть и не двигаться, пока чудище всё не проверит и не успокоится. И вид был соответствующий — руки скрещены на груди, а взгляд выражал все слова, которые было лень произносить.
— Я знаю, что ты устала, но я хочу знать в точности, что он делал. Это важно, сладкая. Если у него есть другая книга и он нарушил клятву… — он не стал заканчивать, просто сгреб меня в охапку и устроил у себя на руках.
Меня прижимали так, словно я могла исчезнуть. Он слушал слишком пристально, снова и снова заставляя описывать поднос, рисунки на окантовке и всё, что стояло на столе.
Когда я начала терять терпение, Фердинанд наконец выдохнул:
— Я ещё проверю, но похоже на обычный ритуал. Это не опасно. Я слышал, что он навещает Кору. Видимо, через неё как-то сумел открыть отражение. Ты помнишь, что я тебе говорил? — строго спросил он.
Я помнила — ведь слушала это каждый раз перед встречей: кровь, волосы, ногти и любые принадлежащие мне вещи. Ничего не давать, всё прятать.
— Я ничего ему не давала и волосы прятала в пучок, — отчиталась я, ожидая следующую порцию вопросов.
Но вместо
— Ты готова к детям? — произнёс Фердинанд, будто сам боялся этих слов.
Я на миг растерялась. Ждала чего угодно, но только не этого.
Собственно, о детях я пока и не думала. Мне бы освоиться в этом мире. Понять, чем я хочу заниматься. Привыкнуть к тому, что мне ничего не угрожает, — а потом уже думать о маленьком маге.
И потом, зная о последствиях, я буду обсуждать детей не ранее, чем получу письменное подтверждение, что никто и никуда ребенка не заберет. Причём, в этот раз, подтверждение будет напоминать кровную клятву — и приносить её будут Император и Таргос.
Теперь, когда я знаю, каково это — остаться без магии, я не позволю лишить ребёнка силы. Неважно, маг он или ведьма. Это мой ребёнок, и он будет расти рядом со мной.
Фердинанд ждал ответа, а я пыталась понять, что ощущала, увидев свою маму с младенцем. Хотелось ли мне оказаться на месте Юлианны? Чтобы так же в гостиную вошёл счастливый Фердинанд?
Хотелось. Где-то отдаленно и в тайном уголке сознания… но признавать я не спешила. Знаю я это чудище: тут же рад стараться, а с последствиями потом придется разбираться по горячим следам.
Нет уж — не раньше, чем у меня будет подписанная клятва. Хочет детей — пусть попрыгает по горящим углям упрямства Императора, а потом, так и быть, я подумаю.
— Нет, — уверенно соврала я. — Сначала клятва от Фредерика и Таргоса, потом дети. И раз уж я вспомнила про клятвы… Мы женаты больше года, а я всё ещё не видела крамла. Не думай, что, заделав ребёнка, заставишь меня отказаться от путешествия в пустыню. Всё равно поеду – даже с животом, — напомнила я мужу о том, что он всё время так удобно забывал.
Да, я помнила его обещание показать Империю. Но почему-то всегда он выбирал не самые интересные маршруты, а самые занудные. Или, как говорил чудище, — “безопасные”.
А ещё, спрашивая, куда поедем, он неизменно долго и страстно отговаривал меня именно от Пустыни. И чем чаще он это делал, тем сильнее мне хотелось увидеть всё самой.
Что там за огромные розовые ящерицы, которые умеют плакать?
Мой хитрый муж это прекрасно знал. Осмотрев тарелку и убедившись, что я всё доела, он поднялся и протянул руку.
— Моя упрямая захватчица, — улыбнулся Фердинанд, привлекая меня в объятия. — Ну хотя бы от репетиции ты не откажешься? — игриво наклонил голову.
Отросшая чёлка упала на лоб, глаза блеснули в предвкушении, а по моей коже тут же пробежали мурашки.
— Репетиции путешествия в пустыню? — ехидно уточнила я, прекрасно понимая, что под этим словом он имеет в виду совсем другое.
— Как ты выразилась, “процесса заделывания ребёнка”, — прошептал муж в мои губы.
Кажется, сегодня в Академии обойдутся без ректора. Потому что на этот раз, пользуясь проверенными методами соблазнения, которым он сам же меня научил, я намерена добиться обещания отправиться в пустыню.