Ассистентка. Женить ректора
Шрифт:
Вспомнив, зачем я здесь, пришлось задать ещё один вопрос.
— Разве тебя устраивает ваше положение? — неохотно выдавила я.
— Нет, Юля. Но я меняю это через компромиссы. Пока Император уверен, что я уступил, он сам, не замечая, уступает в ответ. Твой брак с принцем – тому доказательство, — спокойно ответил он.
Камень в кармане отозвался теплом, и я задала следующий вопрос:
— Но он пошёл навстречу Фердинанду, а не тебе, — решила я вытянуть из Таргоса что-то большее, чем общая отговорка.
И
Всё то же усталое спокойствие, будто мы обсуждали погоду.
— Он позволил ведьме попасть в Императорскую семью. Не запер тебя, как страшную тайну, в покоях принца или в Академии, а разрешил посещать ковен. Не связал магию, а дал возможность учиться. Не закрыл факультет ведьмовства после выходок Моники и Констанции, а набрал новых адептов и даже позволил мне читать лекции. Сколько компромиссов ты уже услышала? И это только начало, — улыбнулся он.
Что ж, начало есть начало.
Главное — сделать правильные выводы.
Надеюсь, он сказал это не только потому, что я должна была услышать, но и правда оказался умнее остальных. А еще я надеялась, что после того как Монику лишили сил, её адепты извлекли урок и не станут повторять ошибок.
Но это покажет только время.
Дав понять, что лирическое отступление закончено, Таргос указал на травы, разложенные на столе, и сложил руки на груди.
— Итак, дорогая, сегодня мы учим яды. Три кубка – и ты должна найти отравленный, используя только эти травы, — начал он новый урок.
Очередное занятие под прикрытием легенды, придуманной Фердинандом.
По замыслу принца, Император решил облегчить жизнь магам Южного квартала. Без магии они чаще болеют, а целителей на всех не хватает.
Император и глава столичного ковена заключили договор: ведьмы станут помогать в лечении безмагов. А мы с Главным Инквизитором оказались в ковене в роли посланников.
Точнее, я стала доверенным лицом ректора Академии, а Иларион — моим охранником и представителем Императора.
Моя задача — вместе с главой ковена отбирать талантливых юных ведьм для обучения на факультете врачевания.
Задача Главного Инквизитора — следить, чтобы принцессу не обидели ведьмы, проверять уровень силы потенциальных адептов и отсекать тех, кто не подходит.
Так Император получил доступ в клан и возможность напоминать ведьмам, что за ними пристально следят. Я смогла заниматься с Таргосом, не опасаясь разоблачения. А Таргос получил больше свободы и влияния в городе, а также возможность обучать меня “полезным и безопасным” уловкам, не ограничиваясь склепом на территории Академии.
Все в выигрыше, все довольны. По крайней мере пока.
***
Утром после ночного обучения у выхода меня привычно встречал Иларион.
—
— Я видела Юлианну, то есть себя. А ещё родителей, а потом мы обсуждали Монику. Ничего ценного он не сказал. Не похоже, что ведьмы готовятся к войне или собираются мстить. Всё как в прошлый раз, — сказала я, протягивая инквизитору артефакт правды.
Хмыкнув, Иларион отобрал у меня камень и сунул в специальный защитный мешок.
Не дай Пресветлый, он подействует на нём. Это было бы забавно. Но о себе я вряд ли услышу что-то приятное.
Главный Инквизитор всё ещё был не в восторге от роли моей няни, но больше не сверлил меня презрительным взглядом. Кажется, он смирился с тем, что принцесса немножечко ведьма, и перестал кусать исподтишка, молча выполняя порученное Императором задание.
Или же ему просто не нравилось испытывать на себе гнев Фердинанда.
В любом случае мы научились мирно сосуществовать в одной магтелеге несколько раз в месяц, и этого было достаточно.
Остановившись у ворот Академии, я посмотрела на башню, в которой одиноко страдал мой супруг.
Знала, что каждую такую ночь Фердинанд не спит, вытаптывая пол в наших комнатах и ожидая моего возвращения. Знала и то, что он ни за что не признается: не доверяет ведьмаку. Тем более никогда не скажет, что боится, будто что-то может пойти не так. Нет, чудище до последнего будет делать вид, что всё под контролем, чем признает — есть вещи, неподвластные даже ему.
Поспешно кивнув сонному инквизитору, я направилась домой. К своему такому же сонному чудищу, упрямому и милому одновременно.
Ступеньки, артефакт — и картина будто только что поднявшегося принца.
— Как всё прошло? — наигранно сонным голосом спросил мой супруг.
Как по сценарию, каждый раз он картинно зевал, потягивался и жаловался на холодную постель. А потом за завтраком, прежде чем отправить спать, выспрашивал у меня подробности.
Только вот в этот раз всё пошло совсем не по привычному сценарию.
Вместо того чтобы сонно отмахнуться и плюхнуться в кресло, требуя кофе за свои страдания, я подошла и повисла у мужа на шее.
— Юля? — удивлённо прошептал он, всё же прижимая меня к ещё оголенному торсу. — Он что-то сделал? Или сказал? — напряженно уточнил.
Покачав головой, я встала на цыпочки, потянувшись к его губам.
— Ты же знаешь, что я тебя люблю, Фердинанд, — прошептала я, и руки мужа на талии буквально окаменели.
Да, вот так просто и не в порыве страсти я такое не говорила.
— Что произошло? Что он сделал? — хрипло произнёс Фердинанд.
От напряжения он почти превратился в каменную статую, ожидая плохих новостей. Но я снова покачала головой.