Ассистентка для похитителя мыслей
Шрифт:
— Как трагично! Ребенок-то при чем? — возмутилась я.
— Обычная ведьминская стратегия, — пожал плечами Андреас, — бить по больному. В роду Русто не было оборотней, поэтому когда Эмрон пьет энергию, он принимает не облик зверя, а просто становится сам на себя не похож. Вытягивается в длину, чернеет и будто размазывается. Глаза его превращаются в черные воронки, которые все время вращаются, втягивая в себя силу жертвы. Пока Эмрон был ребенком, было не так все критично. Да, няньки его заболевали и часто сменялись. Но когда Русто становился старше, все усугублялось.
— Отец как-то пытался с этим справляться? —
— Он чувствовал свою вину за происходящее с сыном, — вздохнул Угрюмош, — нанял людей, которые просчитали циклы превращения Эмрона. И когда угроза была особенно сильной, Эмрон уезжал в загородный замок. Но все равно были несчастные случаи. Их тщательно скрывали. Парень же научился играть на чувстве вины своего отца. А потом, когда понял, что может управлять этой способностью, стало совсем плохо. Он начал вести себя как вампир. Насыщение чужой энергией его пьянило. Он угрожал своему отцу и младшим брату с сестрой. На них-то это проклятие не распространилось. Дарон терпел, пока не понял, что все выходит из-под контроля совершенно. А Эмрон между тем собрался жениться и начать жить уже самостоятельно. Дарон Русто схватился за голову. Отвечать перед семьей невесты за своего сына-душегуба он не хотел.
Андреас устал говорить, замолк. А Юджин с заднего сиденья дополнил его:
– Тогда герцог и обратился к нам за помощью. И Андреас придумал восхитительный и гениальный план. Не просто заставить забыть Эмрона, кто он такой. Но внушить ему новую личность, простого и доброго работяги.
— К тому времени как вы с ним познакомились, он уже был Владисом Чечевицей, — продолжил Андреас, — мы стерли Эмрона, нарисовали сверху мебельщика. Но для человеческого организма это оказалось серьезным испытанием, он очень истощился. Требовалось ваше зелье, чтобы подкрепить силы. Дальше я планировал заняться уже нравственной составляющей. Внушить отвращение к насилию. Но Эмрон сбежал. И я уверен, что в этом ему помогли. Кто-то из нашей корпорации. Так что наша с Юджином главная задача после того, как мы вернем беглеца — найти предателя.
— Мы приехали, — заметила я.
Андреас остановил самоходный экипаж. Мы вышли и направились в квартиру моей мамы. Я чувствовала тревогу и страх. Мысль, что я увижу отвратительную тварь вместо симпатичного Эмрона, заставляла дрожать.
Но то, что ждало нас в маминой квартире, повергло меня в отчаяние. Дверь была открыта настежь.
— Мама! — закричала я, бросаясь на порог. Андреас попытался меня остановить, но не успел.
Ворвавшись в квартиру, я поняла — здесь никого нет.
ГЛАВА 11. Спасательная операция
Я в растерянности смотрела на своих спутников. Андреас был спокоен и задумчив. Казалось, он меня вообще не замечает. Юджин же выглядел взволнованным, приплясывал на месте, сжимал и разжимал кулаки.
Я ему даже благодарна за это была. Ненормально это, если человек в такой непонятной обстановке ведет себя, будто бы в баре напиток потягивает. Спокойно и расслабленно. Хотя и понимала, что паникой да суматохой проблему не решить.
— Какой здесь разгром! — взвыл Филин. — Бедняжка сопротивлялась!
— Нет, Юджин,
Свернутые холсты вперемешку небрежно лежали на обеденном столе. И под столом тоже. А еще за диваном.
Несколько мольбертов свалено в кучу, и два стоят на своих ногах, с натянутыми холстами. На каждом — начатая работа. Одна из них как раз изображает Эмрона Русто в виде древнего воина. Волевой полупрофиль, лавровый венок на челе. Тога спускается с левого плеча изысканными складками, на мускулах рисуют затейливый узор лучи дневного светила. Правая рука вытянута вперед, указывая путь куда-то в светлое будущее острым клинком. И он сияет так, что глазам больно. У мамы удивительно реалистичные полотна, даже те, что с фантастическими сюжетами.
Откуда вот она взяла этот образ мужчины в полотнище? Да еще с венком из листьев пряности.
— Ваша мама очень талантливая, — заметил Угрюмош, — я бы ей с удовольствием позировал.
— О, вас бы она с радостью в модели взяла, — вздохнула я, — и думаю сама вам такое предложит, когда мы ее спасем.
— А где жил Русто? — Андреас вертел головой. — Тут всего один диван и не очень-то широкий, неужели…
— Ну нет конечно! — возмутилась я. — Вон там, на кухне.
Мы втроем еле протолкнулись в тесное помещение. На кухне было холодно. Окна раскрыты настежь, диванчик Эмрона разобран, так что подушки повсюду разбросаны, как мамины холсты. Одна думка даже в центре стола лежит, разодранная по шву. Из нее перья высыпались и летают по воздуху, их сквозняком разносит. Стоило нам дверь в кухню открыть, как и в нас этот перьевой заряд ударил, будто снежные хлопья.
— А это вот — тоже дело обычное? — на всякий случай поинтересовался Юджин.
— Нет, — помотала я головой, — Эмрон мне показался вполне аккуратным молодым человеком.
— Его папа был бы рад это услышать, — хмыкнул Андреас, — Мери, у твоей мамы есть какое-то средство передвижения? Экипаж?
— Нет. Она бедный художник.
— Значит он ее своим ходом утащил? Но куда, зачем? — удивился Филин. — Он своих жертв на месте обычно всех сил лишает. Высасывает, оставляя оболочку, как шкурку банана. Человек вроде и жив, и уже нет. Без чувств, без желаний. Без энергии.
— О, нет! — я заломила руки.
Невозможно, просто невозможно представить себе мою полнокровную, такую живую маму. Взбалмошную, отзывчивую на любое безумие.
Слезы полились по моим щекам. Обильно, безудержно.
А бестолковый Юджин продолжал лишать меня надежд увидеть маму вновь той же, какую я знаю.
— Я почему об этом так уверенно рассказываю. Нам в Корпорацию отправляли нескольких пострадавших от младшего Русто.
— И как они, пришли в себя? — я впилась в него взглядом.
— Да кто их знает, — пожал плечами Юджин, — они у нас на седьмом и восьмом этаже лежат. Первый месяц вообще не поймешь, дышат ли. А потом даже глазами водить начинают. Когда Андреас вас на работу принял, мы предполагали, что вы и для них зелье восстановления варить будете. Но не хотели сразу вас пугать.
— Юдж, хорош языком молоть! — на протяжении всего рассказа своего заместителя, Андреас бродил по кухне, заглянул под стол, даже в выпотрошенную подушку нос сунул.
Потом он подошел ко мне, положил руки на плечи.