Аскольдова тризна
Шрифт:
Крепкое здоровое тело красивой женщины жаждало мужских ласк, и как бы сама собой, без всякого принуждения, она отдалась Светозару, хорошо относившемуся и к её детям. А это для матери немаловажно... Кроме того, Светозар был могуч и силён, да и недурен собой, хотя годы давали знать: уже на голове пробивалась седина.
Настя, затем Аристея и снова Настя, имела немало мужчин, особенно много их было, когда она была рабыней. То время, когда стала ею, вспоминала с ужасом... Печенеги, напав на лесное селение, побили его защитников. Её отца-старейшину и оставшихся мужчин сожгли живьём, а девушек и женщин увели в степь и разместили по
Настю раздели догола, начали громко восхищаться красотой её тела, также тыкали пальцами в торчком стоящие груди, упругий живот, попросили раздвинуть ноги, и один из воинов гортанно спросил её, путая слова своего языка с русскими словами:
— Муж жок?
Напуганная до смерти, Настя не понимала, о чём спрашивает этот пожилой печенег, судя по перьям на тюрбане, не простого воинского чина. Но потом до её сознания дошло, что тот интересуется, девственница ли она.
— Мужей не было! Не было! — поспешно сказала Настя, ибо увидела, как этот пожилой воин уже начал поглаживать рукой хвост плётки.
Девственниц отобрали, а из группы молодиц стали выводить женщин постарше, не столь красивых, с опущенной грудью или со складками на животе и бёдрах. Отвели их ещё дальше. Пожилой воин подошёл к другому помоложе, с перьями на тюрбане поменьше, распоряжавшемуся набегом на селение древлян и сжигавшему мужчин живыми, и начал выговаривать ему. Настя поняла, что пожилой начальник ругается потому, что привезли плохой товар. И с ужасом подумала, что с женщинами постарше, наверное, поступят так же, как с юницей с родимым пятном на лбу. А их повезут куда-то продавать, и, конечно, повезут далеко от родных мест, хотя они и так уже находились неблизко от дома.
Высоких, статных молодиц тоже поставили в сторонке. Отобрав пленниц, воины ушли в вежу [95] пить бузу и есть сваренную в котлах баранину. Затем из неё вышли печенежские женщины, неся на деревянных подносах дымящиеся куски мяса, и начали бросать их древлянкам, смеясь над тем, как они жадно, расталкивая друг друга, хватали пищу на лету, словно собаки.
Настя не стала ловить мясо, даже не притронулась к нему, лежащему на траве, хотя чувствовала голод. Перед глазами стояла окровавленная, отрубленная голова юницы, и кусок в горло не лез... Заметила, что за ней наблюдает вышедший из вежи стройный красивый юноша, видно, сын того пожилого начальника, так как был одет в чистые одежды и резко выделялся среди остальных.
95
Вежа — шатёр, палатка, кочевой шалаш, юрта, кибитка.
Он подошёл к Насте и протянул ей лепёшку. Насытившись, Настя улыбнулась ему, а он нежно погладил пальцами её грудь и приложился лбом к её упругому голому животу.
— Кажется, ты понравилась этому юноше, — произнесла девушка, чуть постарше Насти. — Тебя, наверное, не повезут дальше. Оставят здесь.
Затем девственниц и молодиц согнали
— Говорят, что скоро у воинов наступит время женских утех. Наиболее отличившимся при набеге они отдадут самых красивых, а нас трогать не будут, так как мы, девственницы, на торгах хорошо ценимся... Но купят нас в конце концов для того, чтобы потом мы ублажали будущих хозяев, поэтому хотят показать нам, что сейчас станут делать отважные воины с молодицами...
Подошёл распорядитель и на русском языке сказал:
— Вам велено смотреть вон туда, — он показал плёткой на молодиц, рассевшихся по лавкам. — Скоро придут наши наевшиеся мяса и напившиеся бузы жеребцы и начнут покрывать ваших статных кобылиц. Кто из вас опустит глаза, получит плёткой по голому заду... Смотрите у меня!
Вскоре зашли мужчины. Их было человек десять — самых храбрых и сильных. Каждый выбрал себе по женщине, поставил её рядом с собой и начал снимать с себя одежды. При виде голых, хорошо сложенных мужских фигур и их возбуждённых членов заблестели глаза не только у молодиц, но и у девушки постарше, знавшей печенежский язык. Нервно сглатывая слюну, она произнесла:
— А я бы не прочь лишиться девственности вон с тем, высоким... Даже на расстоянии чувствую упругость его естества!.. Слышите, с каким сладким стоном отозвалась на его проникновение вон та красавица-молодица, которая уже гарцует на нём?
Настя готова была провалиться от стыда, но тут дверь помещения распахнулась, вошёл красавец-юноша и увёл Настю к себе. В эту ночь он и лишил её девственности. Потом пошло-поехало! В Херсонесе, в ожидании торга, она вынуждена была отдаваться не только хозяевам, но и рабам. Позже её купил грек, служивший тиуном в Крыму. Он окрестил Настю в Аристею и сделал своей женой. От него она родила мальчика — полудревлянина, полугрека. А когда тиуна убили, то вышла замуж за крымского поселянина Доброслава, снова начав исповедовать язычество. А теперь вот живёт со Светозаром.
«Хороший он человек, — подумала Настя. — Просил замуж за него выйти, но ведь на родине я не числюсь пленницей, как у печенегов или хазар... Я же замужняя женщина и не могу здесь, у себя дома, стать ещё чьей-то женой... Не положено так!»
Сказала об этом воеводе. Тот вначале обиделся, а потом обронил:
— Если б жив был твой Доброслав, то объявился бы. К таким женщинам, как ты, с того света приходят...
— Благодарю за добрые слова, воевода. Но давай подождём. А я тебе и так жена. И, скажу откровенно: нравишься ты мне...
— Слышь, Настя, ты заметила, что Добрина и Радован входят в года. Пройдёт немного времени, и поженим их.
— Светозар, но ведь они растут как брат и сестра.
— Ничего. Вырастут и поймут, что никакие они не брат и сестра, а потянутся друг к другу как жених и невеста.
— Ладно. Поживём — увидим.
Но увидеть сие не пришлось никому...
Однажды, возвращаясь с порубежной черты, Светозар во дворе своего дома увидел гонца из Киева. Надо сказать, что гибель Аскольда воевода переживал очень сильно: знал, какую руку приложил родной брат к этому мерзкому делу, да и Настя много чего рассказала!