Аскольдова тризна
Шрифт:
Стреноженный конь, испугавшись огня, оборвал путы, с громким ржанием метнулся в сторону и, как ошпаренный, галопом помчался вдоль селения. Не почувствовал ли он, что в этом огне горит его хозяин?.. Ибо, проскакав селение, он свернул в лес и, ломая грудью кусты, скрылся. Больше его никто не видел.
Из крайних домов стали выбегать на пожар люди и, видя привязанного к стропилам Клуда, останавливались. Кто-то попытался
Пламя поднималось всё выше и выше и начало лизать ступни Клуда. Вот оно захватило голени ног — горело, потрескивая, мясо. Клуд уже не мог понять, сгорели ли его ступни или нет... Он их не чувствовал, но ещё находился в сознании, в памяти...
«Я могу думать, значит, ещё живу!.. Только дым застилает глаза, смрад забивает ноздри, отчего и посмотреть вдаль нельзя, и дышать тяжело... Световид, дай в последний раз поглядеть на сей мир, куда я пришёл по воле родителей и откуда ухожу по воле богов... Я сейчас не вижу ничего вокруг, но представляю полыхающие по всей Вселенной костры крады, сжигающие покойников и освобождающие из тел их души, которые улетают к небу... Пришёл человек в мир, пожил, погоревал, порадовался и ушёл, ибо всё возникает и погибает. И будет ли так всегда?! Или изменится привычный ход?.. Мне не дано это узнать, и никому не дано, потому как всё исчезает в огне вселенской крады... И я скоро буду уже никем и всё же стану жить... Предки, примите меня, а достойного или недостойного — судить вам и богам нашим... Световид, я поклоняюсь тебе!.. Я иду к тебе... А ног я не чувствую, но мне мучительно больно... И не прав тот, кто говорил, что вошёл в огонь и забыл о нём... Всё... Теряется мой рассудок».
И мольба Клуда, кажется, дошла: подул ветер и отнёс дым от глаз Доброслава. На миг он всё же узрел лесные дали на низком берегу озера и в красном закате медленно плывущий клин журавлей...
Потом взор Доброслава потух, и голова его непроизвольно упала на грудь, лишь слышен стал шелест листвы на деревьях да виден бег огня, пожирающего некогда сильное мужественное тело.
На другой день поздно вечером ватага мальчишек выбежала на пригорок, откуда было видно как на ладони их селение, и вихрастый мальчонка в белой рубашке,
— Гляньте, новая звезда появилась!
— Да нет же, она была... — засомневался кто-то.
— Ошибаешься, малец прав! Сколь мы раньше ни смотрели на то место в небе, не видели там звезды, — уверенно сказал самый старший из мальчишек.
Может быть, то душа Доброслава взлетела и стала, по славянскому поверью, синей звездою. И наверное, в сей миг она смотрела с высоты небес на мальчишек, в коих продолжается её земная жизнь, и улыбалась. Душа... Звезда во Вселенной... Но уже не сам человек по имени Доброслав.
Заканчиваю книгу тем, чем начал — текстом из Велесовой книги:
«И видим мы Сурью, ибо Сурья живит нивы и наполняет силой злаки в зелёном крае. И реки оживают, и всё зеленеет, и мы собираем снопы и убираем (урожай) в наши житницы. И мы обрели эти снопы. И мы говорили, что этот дар не упал по вере с неба, а мы сами вырастили снопы и злаки. И теперь мы имеем право есть хлеб свой. И вот сложили мы дрова и подали брёвна. И сказали, что это сделали, а после этого зажигали огни сильные и подкладывали брёвна так, чтобы, огонь достигал неба и там были языки его.
И было так двести и триста лет. И знали мы от богов, что они любили такие жертвоприношения и ныне хотят их.
Есть такие заблуждающиеся, которые пересчитывают богов, тем разделяя Сваргу. Они будут отвергнуты родом, так как не вняли богам. Разве Вышень, Сварог и иные суть множество? Ведь Бог и един, и множественен. И пусть никто не разделяет того множества и не говорит, что мы имеем многих богов.
И вот свет Ирия идёт к нам. И да будем мы достойны его!»
ОБ АВТОРЕ
АФИНОГЕНОВ Владимир Дмитриевич (1942—2003) — современный российский писатель. Окончил Казахский государственный университет по специальности журналистика, работал корреспондентом журнала «Советский воин» и «Воениздата». Автор 14 книг художественной, в том числе исторической, прозы.
Роман «Аскольдова тризна» печатается впервые.