Арзюри. Книга 2. Данк
Шрифт:
Этель обреченно покачала головой: «приговор вынесен». В зале поднялся такой шум, что Вадим закрыл руками уши.
Он не слишком долго был руководителем, но главное понял: если сейчас не уйти, снова начнется бунт. Такой, как был, когда его обвиняли в краже общественной ветчины, а то и хуже. Свою задачу он выполнил. А сил на новые разбирательства у него уже не было.
— Уведите меня отсюда — туда, в келью, где мы обедали, — попросил он своих конвоиров. — Суд закончен, приговор вынесен, пересмотра не будет. Вы же не хотите, чтобы
Они встали и направились вглубь пещер. Никто их не останавливал.
Волнение в зале стихло. Люди начали расходиться. Пора было спать, многие вымотались за ночную смену.
— Ну и чего ты смылся, придурок? Можно было бы все переиграть!
В его келью ворвался разгоряченный Бафф.
— Да, не бери в голову. Хорошо, что пришел, — обрадовался его визиту Вадим. — Я понимаю, что на строительстве Аквадома ты не все время работал, но в целом в курсе. Прошу тебя, возьми на себя руководство строительством. У тебя получится.
— Ты совсем дурак? Речь о твоей жизни, при чем тут стройка?
— Ерунда. Человек — это то, что он делает. Не то, что он надевает. Не то где и с кем он спит. Пойми, а? Важно лишь то, что после него остается. Я хочу, чтобы после меня здесь остался не только речной, но и озерный купол. И прошу тебя завершить то, что я придумал. Ради жителей всей колонии. Тебе что, трудно? Тогда просто выполни мою просьбу. Это будет твой и только твой купол. В котором можно будет спасаться от Противостояния… В котором будут спортивные площадки. И голубое небо... Пожалуйста.
Бафф смотрел на него, выпучив глаза. И, похоже, слов не находил. Помолчав, он развернулся и вышел.
— Вроде бы ты строитель, а не философ, а такую пургу несешь, — озадаченно сказал конвоир.
— Я архитектор. И знаю, о чем говорю. Созидание всегда круче. Это не философия, а истина. Та, которую тут у нас один лентяй ищет. Можешь ему рассказать? Кажется его Юух зовут, но, может, я и ошибаюсь.
* * *
Суд предгорной колонии — не идеален. Условий для нормального следствия и судопроизводства нет. Для большинства жителей слушания — просто развлечение. Одно из. Позволяющее разнообразить жизнь, отвлечься от ежедневной рутины.
Доказательств невиновности подсудимого суду предъявлено не было — непонятно что надо было искать. Приговор вынесен. Обжалованию не подлежит. Преступник должен покинуть лагерь. Всем понятно, что его жизнь закончена.
Не удалось незадачливому прототипу подправить свое здоровье — выжить одиночке природа Арзюри не позволит. Такова жизнь. Мог бы с самого начала примкнуть к лентяям — ему же намекали, что со статистикой не поспоришь. Наворачивал бы ветчину под одеялом, не раздражал людей. И жил бы спокойно.
А подсудимый? А что Вадим? Никто его не казнит. И жить в погребе навечно не оставляет. К тому же у него еще двойник остался, живет теперь на Земле лучше, чем все они здесь…
Спектакль окончен. Оставшиеся в лагере будут и дальше
...И только две луны, глядящие с небес, снисходительно усмехались. Все правильно. Все так и должно быть. Все перемены — к лучшему. Всегда.
* * *
Никто не запрещал приходить к пленнику. И вскоре после ухода Баффа в келью влетел Телиг. Обнял, похлопал по плечам. Сообщил, что сейчас придет Лиз, и ушел.
И Лиз действительно пришла. Бледная, но очень довольная, что удалось вырваться к нему — ночью через хоган отправили Химика на Землю, все за него очень волновались, метка начала краснеть только вчера, позже, чем рассчитывали. Теперь у него все хорошо. Как и у самой Лиз. Малыш — прелесть, очень похож на Винни-Пуха, жаль, что Вадим с ним так и не познакомился.
Приходили еще очень многие. Вадима подбадривали и просили не слишком удаляться от лагеря, а если отойдет, оставлять зарубки, чтобы было легче его отыскать.
Вадима очень удивляла вся эта позитивная возня. Никто не ставил на нем крест, никто не верил, что он погибнет. Все были уверены, что скоро все разъяснится.
Это было странно. Но не слишком заботило. В душе почему-то поселилось ликование, что свое главное дело жизни он уже сделал. А купол в озере смогут построить и без него. Что еще нужно человеку?
Ближе к вечеру в сопровождении целой толпы поклонников Вадим зашел на склад при пещерах и долго подбирал себе одежду. Потом он торжественно передал Хи Лею — почему-то ни Телига, ни Баффа, ни других его близких знакомых среди провожающих не нашлось — все документы по новому куполу, которые подготовил для отправки на Землю. Затем впервые за две недели Вадим участвовал в ужине вместе со всеми колонистами.
— Прости, что не смог тебя защитить, — сказал подошедший Хурот. — Куда ты планируешь пойти? Рекомендую отправиться вверх по ущелью к роще холли. Туда ушли уже два отряда, которые осели за хребтом. Видимо, там другая визитница — их хоганы целы, так что они живы. Ты же турист, тоже сможешь дойти.
Вадим пока даже не думал, куда он отправится. Выслушав Хурота, он кивнул, но твердо решил, что отправится куда угодно, но только не в то ущелье.
Подходили и другие люди. Большинство уговаривали Вадима отправиться вниз по реке к визитнице в Ущелье. Очень жаль было, что ни одного плота не осталось…
Когда на лагерь опустилась ночь, Вадим, неожиданно не только для других, но и для себя самого, сообщил, что пойдет вверх по реке. Решение пришло спонтанно. Ну так и день был таким. Может быть его соблазнила сложность задачи — до сих пор дальше, чем километр, вверх по течению никто из колонистов не ходил. Там начинались скалы, в которых была зажата река.
Другим он попытался объяснить, что растительности на скалах гораздо меньше, так что и выжить там будет проще. Но сам для себя он так и не понял, почему выбрал этот путь.