Арзюри. Книга 2. Данк

Вереск Юнта

Как там Соров говорил? Надо не только придумывать, но и делать. В данном случае — защищать самого себя. Этим и нужно будет заняться…

* * *

Проснувшись через пару часов, он понял, что забыл погасить свет. По полу были раскиданы листки с рисунками и расчетами. На столе, прямо на записях — судок из-под каши и кружка. Горшок в углу уже начал подванивать, несмотря на крышку — наверное, неплотно закрыл утром.

Скатившись с кровати, Вадим собрал бумаги. Судок поставил на пол под лестницей. Порадовался, что в кружке остался чай. Отхлебнул. Взгляд выдернул схему. Ага! Вот

где закралась ошибочка, которую он вчера не мог найти!

Но что если подправить вот тут? Сдвинуть эту балку. Шикарно! Сразу высвободилось место. И если для укрепления опоры использовать нейлоновые растяжки, то можно сдвинуть и вторую балку. Простор! Отлично!

Конечно жаль, что здесь, на Арзюри, не было привычной бумаги и карандашей. Растяпа Ваади даже не подумал об этом! Большие тетради и блокноты отчасти решали проблему, но заканчивались в самый неподходящий момент.

Вот и сейчас, Вадим торопливо перебирал листы, пытаясь найти чистый. Правило «у бумаги только одна сторона» здесь не работало, слишком мало было бумаги в лагере. Быстро переворачивая свои наброски, он безуспешно пытался найти место, чтобы закончить расчеты. Увы, в погребе чистой бумаги, похоже, не осталось.

Вадим начал оглядываться, поднял плед и — ура! — увидел завалившийся к стене блокнот, который вчера ему дал Телиг. Блокнотик был небольшим, карманным, но расчеты с грехом пополам на нем выполнять можно. И Вадим погрузился в работу.

Когда люк распахнулся, в погреб хлынул свежий воздух.

— Эй, принимай еду!

Сквозь люк было видно еще светлое, но уже начинающее темнеть небо с первыми, самыми яркими звездами и любопытной луной.

— Ага… Погоди… Что, уже ужин?

— Чудила. Завтрак!

— А, ну да… Давай… ох ты, холли тебе в лоб!

Подхватив вчерашний грязный судок, откатившийся от его пинка, и грязный горшок он передал все дежурному в обмен на миску с кашей и кувшин с чаем. Стуча ложкой и глотая кашу, не чувствуя вкуса, он снова углубился в свои схемы.

— Держи горшок! И выходи! — снова оторвал его от работы дежурный.

Только тут Вадим понял, что от проекта придется оторваться. Надо снова терять время на этот бессмысленный спектакль, называемый судом.

Подходя к Пещере, он увидел Телига.

— Хэй! Принеси мне еще тетрадей или листов бумаги! Самых больших! И карандаши!

— Ладно… Ты там будь внимательнее! Все записывай!

Вадим с конвоирами проследовал через сеть пещер во вчерашний зал заседаний. Пока все рассаживались, он попросил принести блокнот и ручку. На сегодняшнем заседании секретарем снова была учительница Карен, вооруженная целой стопкой блокнотов, один из которых протянула подсудимому.

Что-то он вчера записывал, вроде бы? Ах, да, брелок. Что-то про брелок!

— Все готовы? Начинаем заседание. Господин обвинитель, у тебя есть что сказать суду?

Этель налила себе чая и села. Захир поднялся, кивнув:

— Да, ваша честь. Вчера мы не успели заслушать выступление еще одного свидетеля. К сожалению, он сегодня отправился на работы вверх по Кривому ущелью. Но у меня имеются его показания и я могу их зачитать.

— Давай начнем с твоих записей. Если будет нужно,

то мы расспросим свидетеля по возвращении, — согласилась судья.

— Итак. «Я, Рэй Каут, свидетельствую, что после ареста Вадима, вернулся в его келью в Пещере, где он проживал, и осмотрел помещение. Под этажеркой стояла пара ботинок. Между каблуком и подошвой мной был обнаружен подозрительный предмет, который я сразу же передал ведущему следствие Захиру. При передаче присутствовали Лауди и Говард».

— Кто это, Рэй Каут? — недоуменно спросил Вадим.

— Новичок, всего два месяца на Арзюри. Он конвоировал тебя при аресте, — пояснил Захир.

— Что за предмет он нашел? Я не какой-нибудь шпион, у меня в каблуках нет никаких тайников!

— Это была маленькая металлическая пружинка, деталь от часового механизма. Острая. Она впилась в толстую подошву и, по-видимому, пробыла там с момента разгрома часовой мастерской.

— И что? Не понимаю. В той мастерской в день разгрома побывало все население лагеря. И я в том числе. Кстати, мы много там ходили, проводили эксперимент со слышимостью. Она могла прицепиться в любой момент!

— Да, вполне вероятно так могло быть. И мы не настаиваем на том, чтобы принять эту улику в качестве доказательства вины подсудимого. Сама по себе эта деталь ничего не дает, но в совокупности с другими уликами, отлично встает в общий ряд, поэтому я подумал, что ее тоже нужно приобщить к делу.

— У тебя все?

— Да, теперь все, — Захир слегка поклонился и сел.

— Подсудимый, тебе слово.

— Мне?

Вадим был обескуражен. В голове сидела только мысль о том, что вчера он что-то такое записал в блокнот про брелок. Но блокнот остался в погребе. Что еще говорить и спрашивать, он никак не мог сообразить.

— Э… могу я взять паузу и подумать?

— Хорошо. Давайте отложим заседание на послеобеденное время. Тебе хватит четырех часов?

— Да, наверное, хватит.

— Хорошо. Жду всех здесь в два часа.

* * *

Что противопоставить доводам обвинения?

Вадим не знал, что ему делать. В голове стучало только одно: «Я невиновен. Какое-то странное совпадение диких обстоятельств».

Начнем сначала.

«Мастерскую я громить не мог, ибо не знал о ее существовании. Да и не стал бы устраивать разгром только для того, чтобы задержать первый урок. В конце концов, я мог просто отказаться. Ах, да, еще и мышцы тогда ныли…» Вадим записал это в блокнот. Писал по-русски, потому что за полгода так и не освоил письменный галактический.

Что там дальше?

«Брелок потерять на месте убийства я никак не мог. Он валялся в палатке, в которую за полгода я ни разу не заглядывал. То же самое относится к веревке с волосом Фанни. В палатку не заходил, и никогда не видел ни Фанни, ни веревки. Даже трупа ее не видел — мы с Соровым обнаружили только тело Саймона.

Про часовую пружинку вообще можно не думать.

Эх, как же не хватает Сорова!

Непонятно почему Химик ни разу не пришел на заседание. Он же делал экспертизу волоса. И часовой пружинки. Может быть пригласить его дать показания эксперта? Химик умный мужик, сможет что-то дельное подсказать».