Артефакт
Шрифт:
Её провожатый прошёл ещё несколько шагов, отпустив локоть, и тоже остановился.
– Золотого помню, - признал он, - как раз после восьмого он живёт в лесу и тайно, - тут он саркастично усмехнулся, - встречается с дочерью принца Андмара. Есть ещё два: синий и серебряный. Серебряная. Появились, вроде, вчера.
– Как подробно, - насмешливо произнесла Осень, - может, ты знаешь, чем я последние три дня занималась?
Хранитель леса молчал.
– Маркус?
– неожиданно нерешительно окликнула
– Что я делала?
– Ничего, - после долгой паузы неохотно ответил он, - ничего не делала.
– Маркус...
Осень чувствовала, что он недоговаривает. Хранитель посмотрел ей в глаза.
– Я ничего не видел, - твёрдо произнёс он.
Сложилось впечатление, будто он говорил не ей. Но кому тогда? Было у Осени предположение. Лучше, если бы оно оказалось ошибочным.
– Идём, - он снова схватил её за руку, теперь за запястье.
– Я должен тебя вывести.
Осень быстро последовала за ним. Мысли в панике метались в голове. Маркус точно видел её недавно. Даже говорил, точно говорил. Но не с Осенью, а с той её частью, что обычно скрывалась в глубине её души.
У нормальных, полноценных, менестрелей душа была едина. У Осени - нет. Её душа словно состояла из двух частей. Одна - сама Осень, а вторая - нечто совсем иное. Более мудрое и древнее. У всех прочих менестрелей они находились в равновесии, были едины. У Осени всё было слишком сложно. Именно из-за неоднородности своей души она не помнила свои предсказания, не управляла своим даром. Именно из-за этого возникали подобные провалы. Только провал впервые был таким большим.
– Я знаю, с кем ты говорил, - прошептала Осень.
Маркус вздрогнул и ускорил шаг.
Остановился он только на опушке леса.
– Всё, - сказал он, не скрывая волнения, - вот трактир.
Он махнул рукой и исчез среди деревьев.
– Маркус?
– зачем-то позвала его Осень.
– Нет, - шепнула ближайшая сосна.
Лес за спиной девушки сомкнулся. Она поправила сумку на плече и направилась к невысокому деревянному зданию.
В зале трактира было много самых разнообразных посетителей. Осень прошла к камину и села прямо рядом с ним.
– Опять Вы, леди?
– обратился к ней трактирщик, не молодой уже человек.
– Опять?
– удивилась Осень.
– Да.
– Вы заходили, - продолжил мужчина.
– И что я делала?
– заинтересовалась она.
Трактирщик удивился, но, всё же, ответил:
– Вы поговорили с каким-то парнем, спели песню и сразу же шли.
– Вот как...
– Осень сняла плащ и бросила его рядом с собой.
– Этот парень... он сейчас здесь?
– Нет, - качнул головой трактирщик, - ушёл через полчаса после Вас.
–
Мужчина, видимо, решил, что такое сумасшествие абсолютно нормально для менестрелей.
– Сегодня, - он бросил взгляд на часы, - вчера. В девять.
Осень снова потянула себя за косу. Что за парень? И что за песенка? Последний вопрос она озвучила.
– Не помню точно, - признался человек, - что-то про короля. Что будете пить?
– Чай, - махнула косой Осень, - успокаивающий.
Трактирщик поклонился и ушёл. Менестрель снова потянула себя за косу. Какая ещё песенка о короле?..
Осень вдруг ощутила чей-то взгляд. Обернувшись, она увидела сидящего за столиком в самом центре зала мужчину. Он смотрел прямо на неё, сощурив светло-серые, почти прозрачные, глаза и гладил белую флейту. Смутно, он был ей знаком, но кто именно он из шести менестрелей мужского пола, Осень не могла.
– Ваш чай, леди, - отвлёк её от размышлений трактирщик.
– А?
– Осень встрепенулась, - да, спасибо.
Она рассеянно протянула ему какую-то первую попавшуюся монетку. Мужчина широко улыбнулся, и ещё более доброжелательным тоном поинтересовался:
– Ночевать здесь будете?
Осень, мало отражая действительность, кивнула.
– Постойте, - она всё же очнулась на мгновение, - кто это?
И кивнула на сероглазого мужчину. Человек удивился.
– То есть?
– не понял он, - Вы не знаете? Но он же из... ваших.
– Я их... мало знаю, - смутилась Осень, опять поймав себя на ощипывании косы.
– Зима, - кратко ответил недоумевающий трактирщик.
Осени стало немного жутко. Зиму она видела лишь однажды до сего момента. Тогда ей было лет пять, если не меньше. Помнила она о нём немногое: он был вторым менестрелем из двенадцати (Осень - двенадцатой) и мать сильно рекомендовала не то что не разговаривать с ним, а вообще не ходить там, где может ходить он. Среди своего народа он считался вторым по силе, но Осень смутно подозревала, что даже первый из них мог с ним не справиться. Если ему что-нибудь не понравится, Осень с ним совладать тем более не сможет.
Зима смотрел не отрываясь и чуть улыбался, Осень забыла про свой чай и не могла оторвать свои глаза от его.
Тут к нему подошёл кто-то неопределённый и что-то тихо сказал. Улыбка второго менестреля увяла, в глазах отразился гнев. Он резко встал и, взяв свой плащ, отправился на выход. Уже в дверях он обернулся, нашёл Осень глазами и чуть склонил голову. Каким-то чудом она смогла кивнуть ответ. Зима как-то неприятно улыбнулся и удалился.
Когда за ним закрылась дверь, девушка вдруг ослабла. Из её рук выскользнула давно забытая чашка с чаем и разбилась. Этот звук, казалось, всех разбудил. Осень так точно. Вновь вокруг зашумели люди, которые затихли. Или же, Осень их просто не слышала.