Арт-Джаз
Шрифт:
В пять минут шестого дверь ресторана распахнулась, и в помещение вальяжной походкой уставшего от жизни философа вошел Ашот Алмазян. Официантская челядь тут же всем скопом бросилась к благодетелю, наперебой спрашивая как здоровье хозяина, как настроение, как то, как это. Коротков с чуть заметной улыбкой наблюдал за этой сценой, попивая пивко. Одарив подданных улыбками, а кого-то даже царским рукопожатием, Алмазян прошествовал к столику следователя.
— Здравствуй дорогой, — расплылся в улыбке бывший вор в законе, став похожим на жирного довольного кота. — Прости, что ждать заставил. Пробки!
— Ничего,
— Да для хорошего человека ничего не жалко, — ответил Алмазян, усаживаясь на мягкий стул, оббитый красным бархатом. — Эй, Маша! Ну-ка сюда!
Пышногрудая официантка (поговаривали, что Алмаз отбирал их для своего заведения лично) в ту же секунду оказалась возле столика, услужливо наклонившись к Алмазяну так, чтобы тот смог оценить все ее прелести. Оценил их и Коротков — огромная грудь, туго обтянутая черным ажурным лифчиком была действительно великолепна.
— Хорошая какая, — облизнулся Ашот Вартанович, заглядывая в декольте. — Давай-ка, Машенька, сообрази нам на стол с дорогим гостем! А пока водочки принеси и закусочки.
Машенька обворожительно улыбнулась и, ловко развернувшись на каблучках, засеменила в строну ресторанной кухни, позволив хозяину и дорогому гостю сполна насладиться и своей задней частью.
— Ну, Сережа, о грустном не хочется, — неспешно начал Алмазян, — но куда деваться. Да? Жизнь такая. Убивают, убивают…
— И не говори Ашотик, — вздохнул в ответ Коротков.
— Что-нибудь уже узнали?
Подошла Машенька и начала раскладывать на столе приборы.
— Узнали. И скажу тебе — ничего хорошего.
Коротков дождался, пока официантка отойдет и после продолжил:
— Короче, Ашотик, ребята твои были чистые. Абсолютно. Даже алкоголя в крови не нашли. А у нас медики не ошибаются. Вот я тебя и хочу теперь спросить — что же это было с ними такое? И кто в тачке рядом сидел? Алмазян посмотрел на следователя своими грустными армянскими глазами и уставился на увесистый перстень, который в электрическом свете играл всеми своими гранями и рельефами.
— Не знаю, что тебе сказать, Сережа. Не знаю. Парни они были боевые. Оба в Чечне побывали — может, там что подцепили. Умом что ли двинулись… Хотя и сам понимаю, что глупости говорю. Не могли же они сразу одновременно, в одну минуту разума лишиться. Так же не бывает.
— Не бывает, — согласился Коротков. — А вот как интересно бывает, хотелось бы мне знать. Что же это за деваха с ними в машине была, что они посреди Москвы такое устроили?
— Девку ищем. Все на ногах. Трясем всех, кого можем. Пока ничего. Вот перед входом в ресторан мне Алик звонил, говорит, что толку пока никакого..
Снова подошла Машенька и начала составлять с подноса на стол стопки, графин с водкой и тарелки с закусками. Говорить при ней снова никто не стал. Да и зажигательные формы как-то отошли на второй план — мужчин в тот миг волновали другие, куда более серьезные проблемы.
— Мы тоже ищем. Пока результата нет. Но еще не все точки протрясли. Я думаю, что шлюха это была какая-нибудь. Или клафилинщица. Брызнула чего-нибудь парням твоим в нос и все.
— Но ты
Они подняли стопки и выпили не чокаясь. Закусили маринованными помидорчиками и продолжили беседу. Поговорили о делах текущих и насущных, а потом, разговор все равно вернулся к тому, с чего начался.
— Слушай, Ашот, а может у них между собой какие терки были?
— У пацанов-то моих? — Ашот Вартанович призадумался. — Вряд ли.
Следователь специально тянул с рассказом о том, что на самом деле произошло на бульваре. Алмазян знал ситуацию в общих чертах — его ребята потрясли пэпээсников и все разведали, но судя по показаниям, которые этот затюканный Артем дал им сразу после происшествия, кое о чем он рассказать из-за шока забыл. А именно — что кричали покойные в сторону машины. Этого Ашот не знал. Но данную информацию Коротков приберегал в качестве козыря. Сначала он хотел вытянуть из авторитета все, что тот мог сказать без этой дополнительной подсказки. И вот теперь становилось ясно, что Алмаз и сам растерян и не очень понимает, что же могло произойти. Коротков решил произвести предпоследний залп, прежде чем выкладывать все карты.
— Ашот, а, может, они из-за девки этой пересорились? Ты как думаешь — возможен такой вариант? — Следователь взял графинчик и налил еще по стопке водки, дабы атмосфера сохраняла свою непринужденность. — А то смотри какие у тебя тут Марии работают. Вот из-за одной такой и сцепились. А парни горячие, контуженные небось…
— Я контуженных к себе не беру, — обиделся Алмазян. — У меня все нормальные. А что из-за бабы — не думаю. Стращук женился недавно. Жена — красавица! Персик! Ты бы только видел… И любовь у них была знаешь какая… Нет, из-за бабы — исключено. Полностью.
Коротков поднял стопку и, легонько ударив ей по стопке Алмаза, медленно опрокинул содержимое себе в горло.
— Хорошая у тебя водочка, Ашот, — выдохнул следователь. — Я тебе сейчас кое-чего скажу, но это между нами. Короче, хлопцы твои перед тем как все это сотворить в штаны наложили. Причем конкретно. Они к машине подойти боялись. А телка эта стояла у тачки и лишь посмеивалась.
Про «посмеивалась» Коротков решил добавить уже от себя, чтобы слегка сгустить краски. Авторитет Алмазян внимательно его слушал и кивал головой. По лицу его Коротков никак не мог понять, как подействовала на него эта информация.
— Странные вещи говоришь, Сережа, — после недолгой паузы подал голос Ашот. — Чего им бояться-то было?
— Вот и я Ашот думаю: чего им было бояться? Правда тут и еще одна загвоздка есть — свидетель только один. Может, путает чего. С перепугу привирает. Это мы еще проверять и перепроверять будем. Но пока картина такая. И ты, как я понимаю, помочь ничем не можешь.
— Извини, дорогой, — снова развел руки в сторону Алмазян. — Постараюсь помочь хотя бы в поисках, но и тут ничего обещать не могу. Сам понимаешь — шмара эта могла откуда угодно быть. И в это свое «откуда угодно» обратно давно свалить.