Арт-Джаз
Шрифт:
— Очень хорошо. — Коротков поощрительно покивал головой.
Арт смотрел на следователя и почему-то подумал, что внешность у него очень даже фактурная. Таково только рисовать — мощная шея, большая черепушка, почти налысо бритая. Глаза посажены глубоко, а надбровные дуги прямо нависают над скулами. Волевой подбородок, выдающийся вперед. И нос прямой. Одним словом — супермен.
Коротков тем временем продолжал:
— Расскажите подробнее, Артем Викторович, как эти двое выскочили из машины. Говорили ли они что-нибудь?
— Нет, — отрицательно помотал головой Арт. — Выскочили как ошпаренные. Ничего не кричали. Просто бежали не оглядываясь. Смахнули мой мольберт, краски. Меня толкнули. Я упал, а когда поднялся, они уже стояли на приличном расстоянии и смотрели на нее…
Коротков лукаво улыбнулся и, наконец, положил ручку на стол. В глазах его зажегся какой-то странный огонек, который Арт для себя охарактеризовал как признак повышенной заинтересованности. Следователь посмотрел в свой блокнот, в котором была записана вся история.
— Вот про нее давайте подробнее.
— Да я даже не знаю… — Замялся Арт. Интуитивно он чувствовал с самого начала, что в ней-то как раз все дело. Но рассказывать про нее Короткову никакого желания у Арта не было. Он сам себе удивлялся. Это было чувство, схожее с ревностью что ли?… Но какая может быть ревность к незнакомой девушке, которую он и сам видел практически мельком, да еще и издалека. — Она стояла у машины и просто смотрела на них.
— Что-нибудь говорила? — уточнил Коротков.
— Нет.
— Может, вы просто не расслышали?
— Точно ничего не говорила… — Но теперь Арт был и сам в этом не до конца уверен. Вспоминая свое состояние, он вообще не за что не мог теперь поручиться. А вдруг говорила? А он в шоке и не обратил внимание. — Вернее, мне кажется, что ничего. Стояла и молча смотрела.
— Так-с… — Коротков взял ручку, крутанул ей, так, что она сделал сальто в воздухе, а потом, ловко поймав, сделал в блокноте пометку. Арту ужасно хотелось заглянуть в это следовательский блокнот, но возможности такой у него, конечно, не было. Оставалось лишь догадываться, что там Коротков себе помечает.
В дверь постучали. В кабинет просунулась голова, такая же коротко стриженная как и у следователя, но куда менее выразительная.
— Товарищ майор, — обратилась голова к Короткову. — Пробили жмуриков из «Кайена».
— Давай! — Приободрился Коротков. — Что там у нас?
Обладатель невыразительной головы вошел в кабинет целиком и взглядом указал на Арта. Мол, при этом говорить можно?
— Давай, давай! — поторопил его следователь, давая понять, что можно и при свидетеле.
— Короче, хлопцы эти наши, басмановские. По документам «чистые», а по базе пробили, так сразу и засветились. Егоров и Стращук. Ходили под Алмазом. С Алмазом уже связались — обещал побазарить…
— Свободен, — оборвал докладчика Коротков.
Как только дверь закрылась, следователь достал мобильный
— Алё, да, здравствуй Алмаз. Знаю, знаю, что уже звонили, но тут дело такое — надо с глаза на глаз. Вечером? Да, давай. Все. Отбой.
Коротков вдавил красную кнопку на аппарате с такой силой, что Арту показалось, что еще бы чуть-чуть, и телефон просто треснул бы.
— Так, мы отвлеклись. — Сказал Коротков, засовывая телефон в карман рубашки. — Значит, Артем Викторович, ничего она не сказала?
— Ничего.
— Что дальше было?
— А дальше, как я и говорил. Тот, что потом под трамвай бросился, достал пистолет и стал угрожать ей. Стал спрашивать, что ей надо. Снова угрожать. Говорить, что прямо там ее пристрелит.
— А она?
— А она ничего. Стояла и молчала. А потом второй упал на землю и стал корчиться и орать.
— Что орал?
— Да ничего. Просто орал. И выл. Потом землю стал раскапывать руками — псих психом. Ну, по крайней мере, так это выглядело. И вдруг этот первый, с пистолет, направил оружие на второго и выстрелил два раза, а сам к ограде и под трамвай… Все.
— А девушка?
— А девушка исчезла. Убежала, наверное, — неуверенно ответил Арт. — Ну, вы же понимаете, что я был занят другой сценой, если можно так выразиться…
— Можно. — Коротков коротко хохотнул и снова подбросил ручку. Теперь она успела сделать два оборота в воздухе, прежде чем вновь попала в руки следователя. — Значит, девчонку ты проглядел?
— Значит, проглядел… — Смутился Арт.
— Вот это-то и плохо, — подытожил Коротков. — С этими-то двумя все понятно. Обдолбанные, небось, из клуба какого-нибудь возвращались. Пережрали отравы всякой и переклинило их. А вот что за девочка с ними была — это уже интересно.
Коротков замолчал и несколько минут о чем-то сосредоточенно размышлял. Арт сидел тихо, не желая нарушать ход мыслей милиционера. Этот человек внушал ему доверие. Хотя, по большому счету, Арт ждал, когда же вся эта канитель наконец закончится — ужасно хотелось домой.
Коротков очнулся.
— Артем Викторович, как вы понимаете, ваша жизнь теперь находится в определенной степени в опасности. Риск, конечно, минимален, но все же. Бывали такие случаи… — следователь осекся. — Ну, вам лучше и не знать, а то еще больше разнервничаетесь. Одним словом, вы единственный свидетель. Сейчас я вас провожу к нашему специалисту для составления фоторобота, а потом вы можете быть свободны. Постарайтесь в ближайшие дни не выходить из дома, мобильный все время держите при себе — для оперативной связи. Скажу вам по секрету, что ребята полегли серьезные — не шпана какая-нибудь. Сейчас будет экспертиза, определят наши медики, чего там они нажрались — а там видно будет…