Архангел

Волк Карина

– Ты, что здесь забыл? – зарычал Архангел и перевёл огненный волчий взгляд. Следом за мужчиной поворачиваю голову и лицезрю Сизого, который стоит с потерянным видом.

– Архангел, хотел уточнить передала ли тебе Ангелина телефон. И посмотрел ли ты видео, да и вообще, что нам сейчас делать? – начал, как всегда, оправдываться Сизый, боясь даже голову поднять, чтобы сразу в «табло» не получить. Дыхательные движения паренька резко замедляются, в отличие от Архангела, который начинает более интенсивно поглощать воздух, как бык перед атакой.

Архангел оскалил зубы и с раздражением заявил, –

ребят собирай, в гости поедем. – А ты иди к моей дочери и следи, чтобы Наташа ничего не выкинула, – пренебрежительно кивнул в мою сторону и исчез, хлопнув дверью.

Сизый нарочито заулыбался, фальшивый весёлый смех зазвучал в коридоре, где ещё секунду назад витала убийственная напряжённость.

– Хватит лицемерить, Сизый, – с душераздирающим безразличием потребовала я.– Не надо притворяться, что тебя не задевает поведение Архангела. Он тебя за верного пса держит, захотел косточку дал и по морде погладил, а пожелал и сапогом по брюху.

Пристально вглядываюсь в мордочку верного пёсика, по кличке Сизый и ловлю себя на мысли, что улыбка вовсе не фальшивая, а скорее несчастная. Она скрывает негативные эмоции. Конечно, мужчину сильно расстраивает поведение Архангела, но он вопреки своим истинным чувствам пытается выдавить из себя улыбку, ввести в заблуждение окружающих.

– Твоя улыбка малоубедительная, – печально добавила я.– Только не могу понять, причины по которым ты терпишь такое отношение. Тобой движет страх или ты настолько верен Архангелу?

Сизый высоко поднимает брови, расширяя и округляя и без того крупные глазища, стыдливо — негативно спрашивает, – а тобой, что руководит? Страх или иные чувства.

– Мной, – печально выдыхаю я и, приподняв немного подрагивающий подбородок заявляю, – наверно, всё вместе. Знаешь, что делает заяц, которому волк откусил лапу?

– Ангел, что будет делать заяц. Известно, подыхать. Он нежилец, его сожрут, – ответил Сизый.

– Дурачок, животные из последних сил цепляются за жизнь, – бодро произнесла я. Он зализывает раны, восстанавливается. А что делает человек? На первый взгляд, вроде бы то же самое, но раны долго не затягиваются, саднят, провоцируя и усиливая ещё большую боль. И причина тому именно обида. Зайчик не знает, что такое обида, ранка затянулась, и он поскакал дальше, а вот человека она поедает, заставляя требовать мщения.

– Ангел, в нашем мире не принято быть обиженными, – твёрдым голосом заявил Сизый. – Если кто-то посмел оскорбить тебя или близкого тебе человека, мы всегда даём ответку. Архангел же, мне как старший брат, от него многое готов стерпеть, но он никогда не переходит границы и не унижаете меня как человека. Все знают, что я чёткий пацан и за несправедливость по отношению к себе и спросить могу.

С утончённым интересом в глазах лёгкой походкой похожу к смещённому мужчине, ласково провожу кончиком указательного пальца по щеке и спустившись к губам, плавно вырисовываю контуры, приговаривая искусительные речи, – такой воинственный, смелый и решительный мальчик. Ты, правда, готов защищать близких тебе людей?

– Правда, – пряча глаза, проговорил Сизый.

Вот он момент, которым грех не воспользоваться. Моя женская интуиция настаивает: « ... мальчик влюблён в тебя, он робеет от каждого

твоего слова...». Оскорблённая гордость требует: «... воспользуйся ситуацией, заставь мальчика перейти на твою сторону. Пусть предаст своего хозяина и вместо Архангельского начнёт служить тебе...».

Страх и тревога окутывают словно туман сознание мужчины. Он смущённо сводит брови к переносице, слегка приоткрывая рот. Мальчику не хватает воздуха, он жадно поглощает его ртом, пытаясь совладать с эмоциями.

Опускаю брови и дружелюбного улыбаюсь, явно демонстрируя свою открытость, за которой скрывается осознание превосходства над ситуацией и полный контроль за действиями мальчика.

– А я являюсь твоим близким человек? – и снова искушающий душу вопрос, сорвался с моих пухлых губ.

– Ангелина, не надо провокационных вопросов, – преодолевая смущения, настойчиво заявляет мужчина. Руки мужчины безвольно опущены, совершают покачивающиеся движения вверх-вниз.

Победоносно улыбаюсь, осознавая, что моё присутствие вызывает волнение, которые паренёк неспособен скрыть. Вот оно, моё живое оружие против всех. К чёрту Архангела. К чёрту Тариэла. Я всем докажу, чего я стою в этой жизни. Никто больше не посмеет вытирать об меня ноги. Скоро все, кто возвышался, спадут со своего пьедестала. Скоро. Очень скоро.

– Не заморачивайся, Димочка, – певчатым голоском произношу я.

– Никаких обид, только моё имя Сергей, – недовольно отвечает Сизый.

– Прости, – вожу глазами из стороны в сторону, затем кривлю губки в обезоруживающей улыбке и с невинным видом оправдываюсь, – кругом одни Сергеи. Это имя вызывает мерзкие ассоциации, невольно назвала тебя именем моего любимого братика, – ловко выкрутилась из ситуации, продолжая манипулировать чувствами парня. – Так давай иди исполняй требование хозяина, ой…, – томительная пауза, – я хотела сказать твоего шефа. И снова умела манипуляция над не окрепшим мужским разумом. Пусть видит, что в глазах женщины, которая ему сильно симпатична, он выглядит как мальчик на побегушках. У него должен быть стимул воспрять духом и начать противостоять Архангелу.

Сизый кивком головы, демонстрирует своё согласие со мной и быстрым шагом спускает по лестнице. Я же, в свою очередь, направляюсь в детскую комнату Варвары. Архангельский за несколько часов из комнаты для гостей, превратил помещение в детскую спальню. Не жалея денег, приобрёл всё необходимое, постоянно повторяя, – пока всё это временно, скоро организую всё по высшему разряду.

– Почему? – удручённо задаюсь вопросом, презрительно осматривая маленький комочек. – Я должна была родить тебя, а вовсе не эта девчонка.

Цепко сжимаю детскую кроватку и продолжаю размышлять, – такая маленькая, беззащитная, – перевожу взгляд на подушку, которая лежит на диване.

Медленно подхожу к кожаной мебели, беру подушку и равнодушно осматриваю мягкий предмет. – Знаешь Варвара, если я накрою тебя подушечкой, ты же задохнёшься и умрёшь, – зловеще процедила я и тихим шагом направилась к малышке. – Твоя мамочка сума сойдёт от горя, а отец…– простонала я, продолжая неспешно перебирать ногами. Меня одолел безумный приступ смеха, который сменился истерикой, слёзы неконтролируемым ручьём побежали из моих глаз.