Арарат
Шрифт:
— Вспомнилось как-то… — отозвался Асканаз, не желая показывать, что угадал причину ее слез.
Лучше было ей не спрашивать! Она не может вызвать его на откровенность, но заботливость Асканаза утешила Нину…
В дверь постучали.
Асканаз открыл дверь. В комнату вошел стройный юноша лет восемнадцати, в серых брюках и вышитой украинской сорочке. Он выглядел слегка смущенным, но молодцевато вытянулся и отрапортовал:
— Разрешите обратиться, товарищ командир! Сегодня наконец военный комиссариат удовлетворил мое ходатайство, и мне разрешили вступить в армию.
Юноша говорил быстро, взволнованно. Последнюю фразу он проговорил медленно, отчетливо произнося каждое слово и не отводя открытого, напряженного взгляда от лица Асканаза Асканаз посмотрел на Нину, затем подошел к юноше и приветливо предложил ему сесть. Но Юрий продолжал стоять и мял фуражку в руках.
— Значит, на фронт хочешь, Юрик?
— Да, да, — радостно отозвался Юрик, обнадеженный приветливым тоном Асканаза.
— А ну-ка, расскажи о себе.
— Этой весной я окончил десятилетку. Комсомолец с тысяча девятьсот тридцать девятого года. В Осоавиахиме научился стрелять по-снайперски. По русскому и по немецкому в школе были пятерки.
— Если придется допрашивать пленного немца, какие ему вопросы будешь задавать? — по-немецки спросил его Асканаз.
Юрик вспыхнул.
— Спрошу, в каком он чине и в какой части, потом — состав части, где дислоцирована, где сосредоточены главные силы, каким вооружением оснащена, — по-немецки ответил юноша.
— А где ты научился всему этому? — снова переходя на русский, спросил Асканаз.
— Это один майор занимался с нами в Осоавиахиме.
— Кто твои родители?
— Мама у меня учительница, — быстро ответил Юрик, затем с видимым усилием добавил: — а папа служащий.
— Я сейчас дам тебе отношение. Явишься в батальон, оттуда тебя отправят в роту, к Гарсевану Даниэляну. Слыхал о таком?
— Читал о нем в газетах. Это тот самый, который, будучи раненым, уничтожил восемь фашистов?
— Да, — подтвердил Асканаз.
Послышался телефонный звонок. Асканаз отложил ручку и взял трубку. Говорил командир дивизии Вардан Тиросян.
— Точно так, товарищ комдив… Да, да, — тут Асканаз улыбнулся: — Согласно вашему приказу, отдыхаю и никакими посторонними делами не занимаюсь. Прошу прощения, одно лишь маленькое дельце… Новое пополнение: даю направление добровольцу… Совсем молодой, лет восемнадцати… Юрий Мартиросян… Как?.. Ну да, не могу отказать. Куда? Посылаю в роту Даниэляна… Будьте здоровы.
Повесив трубку, Асканаз написал записку и, вручая ее Юрику, с улыбкой сказал:
— Видишь, Юрик, о тебе знает уже и командир дивизии!
На лице Юрика было написано смущение. Он подтянулся и, отдав честь, спросил:
— Разрешите идти, товарищ командир?
Асканаз приветливо кивнул и проводил молодого добровольца до выхода.
— Чудесный мальчик! — вырвалось у Нины. — И развитой какой!
Снова раздался телефонный звонок.
— Ты это откуда звонишь, товарищ комиссар? Прекрасно. Сейчас же ко
Мхитар Берберян, которому также «приказано было отдыхать», сообщил, что встретил у подъезда госпиталя Ашхен и они решили вдвоем навестить Асканаза. Не возражает ли товарищ командир?
— Вот и славно! Не так ли, Нина Михайловна? — засмеялся Асканаз, одновременно отвечая Берберяну и обращаясь за подтверждением к Нине, которая только молча улыбнулась в ответ.
Через несколько минут в комнату вошли Ашхен и Берберян.
На Ашхен было легкое летнее платье. Лицо ее сияло радостью, она выглядела еще красивей, чем обычно. Поцеловав Нину, она весело протянула руку Асканазу. Не выдержав ее пристального взгляда, Асканаз отвел взор и молча поцеловал ее руку.
В военной форме Берберян выглядел статным и подтянутым. Ему уже было присвоено звание батальонного комиссара. Хотя ему теперь приходилось часто и подолгу встречаться с Асканазом и они дружески сблизились, но батальонный комиссар всегда держался с командиром полка без излишней фамильярности.
Ашхен что-то нашептывала на ухо Нине. Видно было, что вначале Нина отказывалась, но в конце концов уступила настояниям новой приятельницу. Ашхен весело обратилась к мужчинам:
— Отправляем вас на пятнадцать минут в ссылку на кухню. Ну!..
Асканаз и Берберян со смехом вышли. Нина быстро сбросила военную форму, переоделась в легкое платье и туфли на высоких каблуках (ее маленький чемодан был с нею: она собиралась к Шогакат-майрик). Ашхен с восхищением оглядывала Нину в ее легком и тесно облегающем платье.
— Вот и хорошо, — сказала Ашхен с удовлетворением. — А то я чувствовала бы себя совсем неловко в обществе трех военных.
— А теперь за стол, — заявил Асканаз, когда мужчинам разрешено было вернуться в комнату. На кухне они успели посовещаться.
Стол выдвинули на середину комнаты. Нина с Ашхен разложили на блюда фрукты, присланные Асканазу из Двина. Через несколько минут явилась соседка; она несла двух жареных цыплят со всеми приправами, две бутылки белого вина и пиво.
«Получилось что-то вроде тайного сборища… — подумал Асканаз. — Что скажут, если узнают, Шогакат-майрик и Вртанес?.. Но он решил промолчать, чтобы не испортить настроение товарищам. Войдя в роль хозяина, он начал угощать и развлекать гостей.
— Погодите, Асканаз Аракелович! — не дала ему развернуть свои таланты Нина. — Хоть мы и в вашем доме, но позвольте уж хозяйничать нам… Я принимаю шефство над вами, Ашхен — над Мхитаром Нерсесовичем. Согласны?
— Согласны! — воскликнули Ашхен и Мхитар в один голос.
Скромный ужин показался всем на редкость вкусным, может быть, потому, что все понимали — едва ли вскоре представится второй подобный случай.
Ашхен разлила по стаканам золотистый «Воскеваз» и взяла в руки свой стакан. Откинув упавшие на лоб каштановые пряди, она сияющими глазами обвела друзей:
— Пью за здоровье всех троих! Дорога у вас одна: фронт, лишения, подвиги… Желаю вам победоносного возвращения, мои дорогие! — И, наклонившись, она чокнулась со всеми.