Аппарат
Шрифт:
Шок! Полное смятение. Что-то происходит небывалое — с наших маленьких должностей в комсомоле в аппарат ЦК КПСС никого не брали. Надо служить, как медным котелкам. Перескок по лестнице субординаций значительный, через несколько ступеней.
— Согласны?
Молчим, не в силах «переварить» предложение. Похоже, что Черненко наше поведение начинает изрядно веселить. Губы растягиваются в улыбке, в чуть раскосых глазах пляшут веселые чертики, иронии в голосе — хоть отбавляй.
— Хо-ро-шо… А я ожидал услышать, что «считаете за большую честь»! Все так говорят… — его тон снова становится серьезным,
Вышли ни живые, ни мертвые. Вели себя как-то по-дурацки… В молчанку играли. А что, интересно, могли сказать? Не предупредили же…
«Возьмут или откажут?» — этот вопрос, как ни странно, отчего-то мучил не слишком сильно.
Через два или три дня после встречи с Черненко вопрос решился. Нас взяли…
Отдел, которым руководил Константин Устинович, назывался «общим» и, значит, занимался всем сразу: от анализа и обобщения различной информации до контроля и проверки исполнения всевозможных партийных решений. Работа эта мне тогда представлялась бюрократически-скучной, но статистически точной. Я же обладал живым характером, любил стихи, особенно Пушкина, творчество которого хорошо знаю до сих пор, собрал огромную поэтическую библиотеку, ходил в походы, пел песни, и, чего греха таить, был не прочь посидеть за добрым столом с товарищами…
Переход в ЦК сулил некую стабильность. Придавал серьезность и весомость положению. Обещал встречи с интересными людьми. Сулил масштабные задачи, наверное…
В общем, вырос я из комсомольских «штанишек». А всем хорошо известно, что будучи на организационной работе в комсомоле, в принципе, можно тянуть лямку до самой пенсии. Сил бы хватило, да молодежной энергии! Были случаи, когда это происходило в самом деле.
Что у меня в багаже… Комсомольский вожак на Липецком тракторном, секретарство в обкоме, работа в ЦК ВЛКСМ.
А тут — Старая площадь!
Мои опасения относительно рутинности работы в общем отделе частично подтвердились — с прибывшими новичками начал инструктаж заместитель Черненко Клавдий Михайлович Боголюбов. Говорил он скучно, с излишней методичностью, артистически выверенными паузами, делая ударения на словах: «самый главный отдел», «ответственней шая работа», «большая честь»…
Его манеры, стиль поведения, разительно отличались от черненковских.
Забегая немного вперед и опережая этим самым ход событий, сразу же хочу несколько подробнее рассказать о Клавдии Боголюбове — только с той целью, чтобы больше к его персоне никогда не возвращаться. Лично мне рассказывать о нем — радость не большая…
Словно герой Уильяма Шекспира, этот Клавдий — не отчим принца датского Гамлета, а человек, долгие годы работавший в непосредственной близости от Черненко, бывший его заместитель. Продвигаемый вверх по служебной лестнице Клавдий-2 был также не лишен изрядной доли коварства, что особенно ярко проявилось в последние годы жизни Константина Устиновича.
Находясь на высоких ответственных должностях в аппарате ЦК, будучи человеком весьма приближенным к Брежневу, а затем и Андропову, Боголюбов весьма преуспел в получении жизненных благ.
В начале войны Клавдий Михайлович не сколько месяцев заведовал каким-то отделом в некоем райкоме. Оттуда пошел в высшую
Не обладая, по мнению многих, работавших с ним вместе людей, заметными талантами и способностями, но удачливо используя свое высокое и приближенное к руководству страны и партии положение, Боголюбов без труда защищается и становится доктором наук. В соответствии с научным званием приходит и должность — заведующий отделом ЦК. Это облегчает путь вверх — в членство ЦК и в депутатство — Верховный Совет СССР.
Боголюбов хорошо отрабатывает и оттачивает технологию «награждения» самого себя орденами и медалями. Суть этой процедуры оказывается на удивление примитивной — будучи заведующим общим отделом (как раз именно этим отделом в день моего прихода в 1972 году заведовал Черненко), он, в качестве технического исполнителя, оформляя списки к награждению, не забывал время от времени вписывать и свою фамилию.
К своему 70-летию он именно таким образом получает орден Ленина. На следующий год — за успешное проведение олимпийских игр — орден Дружбы народов. И так далее, и так далее…
В то время наградная «эпидемия» (вернее патология) была в самом разгаре. Ходить с одной геройской звездочкой было не слишком престижно. Все помощники Брежнева, например, были лауреатами Государственных премий, а один даже — Ленинской!
У Боголюбова же никакого лауреатства не было. А чем он хуже? Клавдий Михайлович, не мудрствуя лукаво, «втискивается» в список проектировщиков одного сугубо научного и технического проекта — лауреат Госпремии!
А Ленинскую слабо? Ничуть.
Следующий список строителей и архитекторов одного из служебных зданий в Кремле украшает его фамилия!
Теперь ему не хватало только Звезды Героя… Не Советского Союза — это слишком — а Социалистического Труда. Тем более, что социальные блага обе награды дают одинаковые.
Приближается 75-летие Боголюбова. На семидесятилетие его Звездой не наградили, хотя он сильно старался. Орденом пришлось ограничиться.
Семьдесят пять — это вполне подходящий повод, а шанс, в связи с преклонным возрастом, последний.
Началась интенсивная подготовительная работа. Чтобы достичь своей коварной цели, надо «обезоружить» высокое руководство. Расчет простой: у него, руководства, есть свои слабости. Им надо потрафить… Раньше с Брежневым это хорошо получалось. Намекнешь, кому надо, побегаешь чуть-чуть, посуетишься, и вот — не четырежды, а «пятирежды» и новый бюст на родине героя…
В сентябре, когда Боголюбову исполнялось 75, Генеральному секретарю ЦК Черненко исполнялось 73. Дата для Черненко не круглая. Наград по такому поводу, по цековским канонам, не полагается.
— Но ведь речь идет о Генеральном! — убеждает всех Боголюбов. — Вы что, не понимаете?
Он развивает бурную деятельность, не только рождает идею, но и максимально содействует ее реализации, получает одобрение и поддержку…
Вот так совершенно больной Черненко — за несколько месяцев до смерти — получает (из рук Дмитрия Устинова) третью Золотую Звезду.