Апостол
Шрифт:
— Ну это понятно, — ответил я, повторяя за ним.
Я хотел спросить ещё кое-что, но надзиратель быстро пресёк все разговоры диким криком, оповещающим о том, что он всем нам вырвет языки, если услышит ещё хоть одно слово.
Пришлось просто работать аж до конца смены. Я даже сбился со счёта, сколько времени прошло. Но по ощущениям не менее часов двенадцати. Я уже думал, что скорее Игос откроет портал прямо здесь, чем эта скучная смена закончится.
Физически мне было совсем не тяжело. Несмотря на то, что я делал работу за двоих. Хотя потом я
Я уже просто подходил к ним и молча взваливал на свои плечи ещё и их мешки. Надзиратель хотел было повозникать, но я зыркнул на него таким взглядом, что он как-то резко притих и больше не мешал помогать братьям и сёстрам моим меньшим.
Девушки смотрели на меня благодарными глазами. Особенно одна пышная блондинка с размером груди, выходящим за все рамки приличия. Даже находясь в такой ситуации, она пробовала со мной флиртовать лишь одним лицом. И я был даже благодарен этому двергару за то, что она так сильно всех напугал наказанием за разговорчики.
От нечего делать я также развлекался тем, что изучал окружающих. Пара воинских классов. Девчонки, ожидаемо, маги и целители. Несколько стрелков. Всё очень стандартно. Кроме темноволосого. У него был класс, доселе мне не встречавшийся.
Характеристики же этой группы не поднимались выше необычного ранга. Что, впрочем, для гражданских было уже хоть что-то. Значит, даже успели где-то раздобыть эссенции.
Так мы и отпахали до конца смены. Народ еле волочил ноги, а я флегматично наблюдал за тем, как отдельные погонщики двуногого скота отправляют нас на отдых. И тут я услышал за спиной:
— Этот может ещё смену отходил бы? Смотри, как бодро себя чувствует!
Я обернулся и увидел, что сразу двое погонщиков смотрели на меня и лыбились такими же гнилыми, как у их коллеги, зубами. И они даже не понимали, что сейчас собственными руками подписывали себе приговор. Терять ещё лишнее время на таскание грёбаных мешков я не собирался ни при каких условиях. Уж лучше я реально разнесу тут всё голыми руками.
Но тут меня удивил наш надзиратель, который вёл себя довольно тихо в последнее время. Он подошёл к погонщикам и сказал:
— Не надо. Он и так за двоих работал. Хороший раб.
— Хороший, говоришь? — усмехнулся один из погонщиков. — Ну ладно. Пусть набирается сегодня сил. Давай, пошёл!
Меня огрели по спине плетью, для проформы, но я даже почти не разозлился. Скорее я был удивлён поведением надзирателя и про себя подумал: «Ну ладно. По-возможности, я тебя пощажу».
Нас повели через цеха в длинный коридор, который, как оказалось, вёл в бараки. Это было несколько обширных помещений. Но прежде чем туда войти, мы проходили мимо пункта выдачи еды. Каждый по очереди подходил к жирному двергару стоящему возле огромной кастрюли и получал тарелку какой-то непонятной каши.
Когда подошла моя очередь,
— Слишком ты уж жирный для целой порции. На тебе половинку! Худей.
И вместо полной миски он плюхнул мне этой жижи просто немного на донышко.
Я хмуро посмотрел на свою порцию, а потом на двергара и ответил:
— Знаешь? Ты прав. Надо бы немного похудеть. Не буду сегодня есть.
Сказав это, я отвёл руку с миской в противоположную сторону от повара и с размаху швырнул её прямо в наглую ухмыляющуюся рожу. Я уже готовился к предстоящей схватке с погонщиками. Но обернувшись, увидел, что они всем скопом ржут как кони, схватившись за животы. Пока повар пытается остановить кровь из носа.
Проржавшись один из погонщиков ткнул плетью девушку недалеко от меня и приказал ей:
— Займись им. Только без глупостей.
После этого он снял с неё ошейник. Что было странно. Обычно рабские ошейники не препятствовали самой возможности применения магии, если рабовладелец не против.
Девушка же коротко кивнула и подбежала к пострадавшему, прикладывая светящиеся зеленым ладони к его лицу. Перелом это не исправило, зато кровь течь перестала. И этого видимо было достаточно для наших надзирателей. Один из них, тот, что приказывал целительнице, подошёл ко мне и спокойным тоном проговорил:
— На этот раз ты меня позабавил. Но ещё одна такая выходка и я подвешу тебя на цепи и буду медленно окунать в лаву начиная с ног. Ты меня понял?
— Угу, — буркнул я и демонстративно развернулся, шагая за остальными в барак.
Насколько была недовольна рожа этого местного заправилы мне уже было плевать. Всё равно он скоро окажется на плане смерти. Уж я то об этом позабочусь. А пока что мне надо было позаботиться о получении нужной мне информации. И начал я, конечно же, с темноволосого.
Он будто меня и ждал, не отходя далеко от входа в барак.
— Ну так и кто ты такой? — хитро прищурился он, припадая губами к своей порции каши.
Я в ответ лишь пожал плечами и проговорил:
— Деменс. Берсерк.
— Хм. Ну а я, Гермес. Трикстер.
— Необычный класс, — заметил я. — За что ты его получил?
Тот пожал плечами:
— Да я сам не особо понимаю. Но наверное, за фокусы.
— Фокусы?
— Да, фокусы. Ну знаешь? Артисты на улицах Парижа пользуются спросом у туристов, — Гермес снова хитро улыбнулся.
А я же покачал головой:
— Бездна не даёт силы за простые фокусы. Твои фокусы должны на кого-то воздействовать.
— Ну ладно, раскусил, — засмеялся парень. — Порою люди не особо добровольно жертвуют бродячим артистам. Иногда нужно им в этом помочь. Без их ведома.
Я сложил руки на груди:
— Значит, ты вор?
— Ну зачем так грубо? — начал было кривляться Гермес, но, напоровшись на мой осуждающий взгляд, вздохнул, — ну да, я вор. Уж извините! Когда твоя мамаша работает проституткой, а отца ты никогда и не знал, у тебя не особо много социальных лифтов.