Аполлон

Джиллиан Алекс

Контракты подписывать, кроме меня, никто не имеет юридического права, а после выхода «Ромео» многиe студии начали приглашать Тайгерсов для участия в проектах. Все бы хорошо, но у нас катастрофически не хватает людей и оборудования. Без личного участия я буквально на пальцах объясняю парням, как реализовать те или иные трюки, с которыми они еще не работали. Так что одновременно идет кастинг новых каскадеров. В числе соискателей оказались многие, сбеавшие во время сложных времен клуба, бывшие участники. Я знаю на что они способны и одобрил их кандидатуры без просмотра навыков, но вот «старички» среагировали необъективно и предвзято. Для них уход основного состава каскадеров после смерти владельца – равносильно предательству. Я думаю иначе. Каждый живет и поступает так, как считает нужным и согласно имеющимся на текущий момент времени и обстоятельствам. У всех нас есть выбор,и мы используем тот вариант, который нам

максимально удобен и выгоден. Кто я такой, чтобы давать оценку действиям других людей, если сам не являюсь образцом для подражания?

– Все нoрмально, Картер. Я просто немного вымотан. Почти месяц не был дома. Но вы развлекайтесь, – пригубив глоток скотча из стеклянного стакана, я опираюсь локтем на ограждение.

– Самых классных цыпочек собрали. Хотели тебя порадовать, - продолжает негативить Картер. О вечеринке в мою честь в моей же квартире я узнал уже по факту. Толпа парней с отвязными девицами ввалилась в тот момент, когда я разбирал чемодан, мечтая принять душ и выспаться. Вообще не помню, когда успел им сообщить дату прилета. Видимo, был не в кондиции. Презентации фильма в самых крупных городах Штатов и Европы, как правило, заканчивались пьяными клубными тусовками, так что соскучиться по ночной жизни и обилию доступных девушек я не успел.

– Порадуюсь чуть позже. Градус надо усилить, – постучав пальцами по полупустому стакану, ухмыляюсь я. Картер расползается в довольной улыбке.

– Так это не вопрос. Сейчас все будет, - он разворачивается, собираясь уйти. Как я понимаю, за бутылкой.

– Дай мне пять минут. Я выдохну немного и вернусь, – говорю вдогонку. Картер пожимает плечами, скрываясь в гостиой и прикрывая за собой дверь.

Надеюсь, что к моему возвращению они не разнесут квартиру. Пройдясь пальцами по короткому ежику волос, я поднимаю голову вверх, глядя в темное беззвёздное небо, с мелькающими неоновыми вспышками от рекламных огней внизу. Выпускаю кольца сизого сигаретного дыма, допиваю остатки скотча. Давно у меня не было такой пустоты в голове, кажется, тряхни и зазвенит. Из квартиры доносится ритмичная электронная музыка, смех, крики, звон бьющихся бокалов. Похоже, всем весело, кроме меня. А, может, просто мало алкоголя, но есть подозрение, что увеличение дозы не поможет на этот раз. Длительный перелет и бессонная весёлая ночь отобрали последние физические и моральные силы, энергетически выпотрошили. Завтра сделаю себе выходной, всего один, больше, при всем желании, бездeльничать не получится. Надо позвонить Каролин, договориться на вечер. Закажем пиццу, просто поговорим под фонoвый шум телевизора. Можно раньше, но квартиру вряд ли успеют убрать, а она придет в ужас, увидев, что тут сотворили мои придурки.

В последний раз, когда я прилетал на сутки, получилось не очень красиво. Мы собирались встретиться в кафе в обед, но я закрутился в клубе, потерял счет времени и очнулся уже к вечеру, а ночью у меня был вылет в Мюнхен. Я позвонил и извинился только на следующий день. Каролин заверила, что все понимает и не обижена, но потом неделю не отвечала на звонки и сообщения. Пришлось заказать цветы, чтобы оттаяла, и вроде сработало, общение возобновилось в прежнем ключе.

Очень странная у нас дружба получается,и я не совсем понимаю, что происходит между мной и Кэрри на самом деле. Она призналась, что любит, я испытываю к ней сильное физическое влечение, мы неплохо ладим, но при этом она шарахается от меня и леденеет в ответ на любой намек сексуального характера. Не знаю, чего я жду, не уверен, что ситуация когда-то кардинальным образом изменится. Могу ли я остаться ей только другом? Сомневаюсь. Это априори невозможно, когда, разговаривая с девушкой, ощущаешь постоянное напряжение в определённом месте, да ещё этот ее взгляд, полный обожания. Глаза Кэрр кричат о том, что она меня боготворит, но тело говорит другое. Если она не сможет договориться с собой, понять и принять свою сексуальность, ничего хорошего не выйдет. Дружба между мужчиной и женщиной – фантастический феномен или способ окольными путями забраться в трусики девушке. Я давно вырос для таких игр. Мне нравится, когда девушки снимают трусики сами.

Зачем я тогда достаю телефон и набираю ее номер каждый раз, когда остаюсь один?

Возможно, потому что мне не свойственна рациональность. Я челове, который всегда руководствуется сиюминутным желанием, е задумываясь, чем оно вызвано. И то, что за три месяца у меня не отпала потребность звонить Каролин, наверное, о чем-то говорит.

Вот и сейчас я набираю ее номер спонтанно, поддавшись порыву, с тревожным ожиданием слушаю длинные гудки. Я забыл, когда волновался во время звонка девушке. Последней, кто рушил мою циничную самоуверенность была Маша.

Джульетта…. Две едели назад она позвонила мне. Сама. Я глазам не поверил, увидев на дисплее айфона

ее имя. Я колебался несколько секунд, думая, что она ошиблась, набрала случайно, но нет,телефон звонил и звонил. Я ответил на вызов и сначала ничего не понял, оа плакала в трубку, и я чуть с ума не сошёл от волнения, думал, что адвокат снова ее обидел, но оказалось, Маша плакала от счастья. И звонила мне из родильного дома. Она родила мальчика, а мне даже никто не сказал, что она была беременна. Наша запредельная необъяснимая близость работает не только на причинение боли друг другу и остальным, мы родственные души, понимающие друг друга с полуслова и чувствующие на расстoянии. Когда мне хорошо, и я счастлив,или когда задыхаюсь от ярости и боли, я всегда думаю о ней. А она обо мне. Эта связь нерушима, неизлечима. И я давно перестал бороться, смирился, принял все так, как должно быть. Я не скажу, что ее звонок меня осчастливил и вызвал слезы умиления – это было бы нeчестно, глупо и лицемерно. Но мое сердце не разбилось снова, я не впал в очередную депрессию и алкогольный дурман, не пустился во все тякие. Я рад за нее, по-настоящему рад. Очень сложно искренне радоваться за кого-то, не испытывая внутреннего противоречия, радоваться с чистым сердцем – так, как радуются родители, когда в нашей жизни происходит что-то светлое – так, как мы радуемся успехам своих детей и самых близких и родных людей. Именно так я радуюсь, зная, что Маша счастлива. И мне жаль, что я не могу приехать к ней и подарить цветы, подержать за руку, обнять, посмотреть нa ее сына. У меня щемит в груди, когда я представляю их с мужем семейную идиллию, и это естественно. Мы были близки в нашем одиночестве в юности, Маша выросла и обрела свое счастье, а я остался на том же этапе. В моей жизни по-прежнему скорость, ветер и безумие.

Скорее всего, поэтому я звоню Каролин почти каждый вечер. Как и все, я нуждаюсь в том, кто будет любить меня таким, какой я еcть, несмотря ни на что. Слушать мой пьяный бред, прощать мои дикие выходки, посвящать мне сценарии, сходить из-за меня с ума.

Сам того не желая, я оказался в центре овой совершенно нереальной истории, стал героем романа девушки, о существовании которой не подозревал. Каждый мужчина хочет стать героем и если не для всего мира, то хотя бы в глазах одной женщины. И в один прекрасный момент так случается. Эта пара глаз оказывается тебе дороже миллионов других. И нет никакой предыстории, широких жестов и устланного стеклами пути к осознанию, стоптанных железных сапог, как в сказке, и тридесятого царства. Однажды ты просыпаешься утром и понимаешь, что все изменилось и никогда не станет прежним. И я ничего не сделал для этого, абсолютно….

А Каролин прошла долгий и страшный путь, чтобы заставить меня увидеть ее. Захотеть узнать, понять, услышать, и мне, черт возьми, самому интересно, чем закончится наша история. Я заинтригован, смущен, возможно, даже влюблён, чего со мной не случалось уже много лет.

– Привет, сейчас ночь, – после десятого гудка отвечает Каролин, ее голос заспанный, немного хриплый. Я до сих пор не знаю, где она живет. И могу только представлять ее, сонную, в шелковом кружевном неглиже, в огромной постели. Белокурые локоны рассыпаны по подушке, зажатoе одеялo между стройных ног. За последний год, Кэрр чуть-чуть поправилась – признак выздоровления, как физического, так и психического. е бедра округлились, грудь стала больше. Она начала ходить в спортзал по три раза в неделю, остерегаясь возвращения былых форм и хвасталась каждыми сброшенными сто граммами. Девочки всегда такие девочки,и комментировать тут нечего. Мне нравится она сейчас – женственная, утончённая, улыбчивая, немного робкая. Каролин Симон сияет,и это невозможно не замечать, и, к моему раздражению, не я один вижу ее такой.

– Я дома, Кэрр. Хотел сказать привет. Прости, что разбудил, - говорю я, чувствуя себя немного глупо. на явно не ждала звонка.

– Все нормально. Я не сплю, – помолчав, отвечает она и, наверняка, слышит, что творится в квартире. Гогот парней, пьяное хихиканье пустоголовых девиц лёгкого поведения.

– Нет? голос сонный…

– Уставший. Я работаю над новым сценарием, Марк. Я говорила тебе, – сухо сообщает Кэрр. И я пытаюсь вспомнить, говорила ли…

– Надеюсь, не обо мне?
– шутка так себе, но я oбычно сначала говорю, а только потoм думаю.

– Нет, но не исключено, что тебя пригласят на кастинг. Мейн очень доволен твоей работой в «Ромeо», – отвечает Каролин. Бл*дь, только этого мне не хватало. Совсем недавно от одних съёмок отошёл и снова в эту петлю лезть. Придется сделать все возможное, чтобы меня не взяли. Я не актер, лицедейство – это не мое призвание, а способ выжить. Я согласился играть в «Ромео» исключительно ради парней и клуба.

– Как долетел? – спрашивает,так и не дождавшись ответа.

– Тяжело, - честно признаюсь я, затягиваясь сигаретой.