Аполлон
Шрифт:
– Престань, - ухмыляюсь я. – Еще одна травмированная. Даже представлять не хочу через что девчонкам пришлось пройти.
– Вот вы мужики все такие. Потребители. А как помочь, защитить, спасти – нет вас, – насупившись и включив заступницу обиженных и ущемлённых, с апломбом заявляет Стелла. – Если бы не вся эта жуть с похищением, то история очень даже романтичная. Она хоть симпатичная? Каролин?
– Обыкновенная, Стелл, - передёрнув плечами, отвечаю я.
– Полненькая, светленькая. Ничего особенного.
– тебе Богиню подавай? – возмущенно фыркнула Стелла.
– И вовсе нет, – возразил я.
– Какая из
– Значит, Ари ты все-таки рассматриваешь? – в светлых глазах Стеллы появляется возбужденный блеск. Черт, девчонок хлебом не корми, дай только придумать мелодраму на пустом месте.
– Нет… Ты не поняла. Так, подожди, - лежащий на столе гаджет вибрирует, высвечивая имя брата. – Артур звонит, – Стелла замолкает, а я быстро отвечаю на вызов.
– Снова здравствуй, Марк. Я с Димой связался, - не внушающим энтузиазма голосом начинает Артур.
– И он согласился помочь?
– напряженно спрашиваю я, ощущая, как нарастает неприятное предчувствие в области солнечного сплетения.
– Да. Солнцев ответил быстро. Имя Тимур Амиев ему показалось знакомо. Пять лет назад его клиенткой была Жанна Амиева, супруга Тимура.
– И где Амиев сейчас? Информация по нему есть?
– торопливо спрашиваю я. На другом конце трубки повисает тяжелое молчание. Еще один не обнадеживающий симптом.
– Не томи, Артур.
– Я думаю, тебе все-таки придется обратиться к Дмитрию лично, Марк, – прочистив горло, сообщает брат.
– Он настойчиво спрашивал, чем вызвана заинтересованность личностью Амиева, но мне удалось уйти от ответа. Поговори со своим другом ещё раз, Марк. Вероятно, он сообщил тебе неправильные данные или же не знает, что Тимур Амиев был застрелен несколько лет назад при сопротивлении во время задержания.
– Что? – неосознанно повышая голос, резко спрашиваю я. – Может, это какой-то другой Амиев? Имя достаточно распространённое… – озадаченно говорю я, хмуро глядя на Стеллу, которая нетерпеливо наблюдает за мной, прислушиваясь к каждому слову.
– Я задал Дмитрию тот же вопрос. Но увы, Тимур Амиев – владелец рекламного агентства, обеспеченный брюнет кавказских кровей существовал только в единственном экземпляре. Он в свое время отслужил по контракту в горячих точках, не раз был привлечён за применение насилия,избивал периодически своих любовниц и состоял в криминальной группировке. Чуть позже один из его партнёров ворвался в дом Солнцева и тоже был застрелен. Эту историю, я уверен,ты помнишь.
– Черт! Может, кто-то мстит за Амиева?
– произношу вслух первую, пришедшую на ум версию.
– Вопрос не ко мне. Если твой друг когда-либо сталкивался с Амиевым и пострадал от его действий,то ему стоит забыть эту историю, как страшный сон или же обратиться к Солнцеву за более детальной информацией. Это, кстати, его совет.
Задумчиво опустив взгляд на постукивающие по столешнице пальцы Стеллы, я пытаюсь соединить воедино полученные данные, да только ни хрена не получается.
– Спасибо, ртур. Извини, что…
– Прекрати немедленно, – обрывает меня брат.
– Извиняется он еще. Наберешь, когда решится проблема, и я жду тебя в Твери. Мама будет очень рада. И постарайся не вляпаться в историю, Марк. Иногда стоит все хорошенько взвесить, засунуть гордыню подальше и обратиться за помощью к человеку, который способен и готов ее предоставить, обеспечив безопасность.
– Я
– Ну?
– не выдержав, спрашивает Стелла, даже покраснев от нетерпения и любопытства.
– миев погиб при задержании несколько лет назад. Мы гоняемся за призраком, бл*дь, – стиснув челюсти, нервно цежу я. – Это или его окружение, или Ари темнит, или она что-то перепутала.
– Надо ехать к Солнцеву, Марк. Без него не разобраться. Главное, Машу не вмешивать в это дело, чтобы она, вообще, была в стороне, – беспокойно говорит Стелла.
– Поговорю с Ари, – рассеянно киваю я.
– Может, у нее есть объяснение. Пойду разбужу ее, - тяжело вздохнув, встаю со стула и направляюсь в спальню Стеллы, где спит моя проблемная подружка. Сестра следует за мной, явно не собираясь «оставаться в стороне». Нехилое приключение я им тут устроил, мрачно ухмыляюсь я. Дверь в комнату открыта, застыв на пороге, я с удивлением смотрю на пустую смятую кровать. В недоумении оборачиваюсь к Стелле, которая выглядит не менее потрясённой. Переглянувшись, мы oдновременно оказываемся возле ванной, потом в прихожей. Кроссы Ари на месте, входная дверь не заперта.
– Бл*дь, - запустив руку в волосы, в ярости рычу я. – Какого хера!
– Подожди, давай успокоимся… – дотронувшись до моего плеча, взывает к здравому смыслу Стелла. А я могу думать только о том, что рыжая идиотка сбежала босиком, без вещей, без документов, в неадекватном состоянии. Сама она не вернётся. Да, я, бл*дь, не уверен, что она, вообще, запомнила название отеля.
– Не паникуй, Марк. Я сейчас позвоню своему приятелю, я тебе говорила про него. Мы ее найдем…
ри
Я cнова оказалась в черном бесконечном тоннеле. Мой «любимый кошмар», периодически напоминающий о себе во время стрессовых ситуаций, вернулся. Ни cтен, ни источника света, ни пола, ни потолка. н всегда начинается одинаково: я проваливаюсь в сон, а затем оказываюсь там, где пространство и время отсутствуют, звуки исчезают вместе с ощущением физического тела как такового. О подобных переживаниях рассказывают люди, пережившие кому или клиническую смерть. Похоже, я умираю не реже одного раза в месяц. И иногда мне кажется, что сон не то, что происходит сейчас, когда в обволакивающей густой тьме я пытаюсь вспомнить, как дышать и понимаю, что у меня нет ни лица, ни органов чувств, совсем ничего, только хаотично мечущиеся мысли и нарастающий ужас.
Возможно, сном является реальность, где я могу ходить, разговаривать, рассматривать лица людей, смеяться и плакать…. Может быть, я не выжила. Откуда нам знать, что находится за чертой? Может, это и есть калейдоскоп живых и мертвых картинок, как солянка из пережитых эмоций и нереализованных желаний? Если я права,то черный тоннель для меня единственное спасение. Я должна увидеть свет и идти к нему. Пару раз у меня почти получалось, но когда в самом конце сужающегося коридора пoявлялась точка чистого мерцающего сияния, я открывала глаза и ощущала навалившуюся на меня тяжесть физического существования. И я принимала правила, я неслась навстречу этой реальности. Возможно, я еще не была готова уйти. Что-то сковывало меня, держало, останавливало, не давало сделать последний рывок, отрезать прошлое и войти в мир, где меня давно ждут.