Аполлион
Шрифт:
Когда он подал мне пахнущую плесенью мантию, я, наконец, ему призналась.
— Прошлой ночью я видела Сета.
Айден замер, руки стиснули его собственную мантию.
— Хорошо.
Я сосредоточила внимание на его плече.
— Я знаю, что должна была сказать об этом раньше.
— Да. Должна была.
Румянец окрасил мои щеки.
— Я на самом деле его не видела. Не так как в прошлый раз. Он говорил со мной через шнур. Он не знает, чем мы занимаемся. Он спросил, но я ничего ему не сказала.
— Конечно, — он натянул мантию быстрыми, жесткими движениями. — Чего он хотел?
Испытывая
— Я думаю, он просто хотел… поговорить.
— Поговорить? — неверие окрасило его тон.
— Ага, он… Я думаю, некая его часть все еще здесь. Понимаешь, часть его, которая находится в замешательстве, но он действительно верит, что Люциан заботится о нем, — умолкла я, покачав головой. — Это не важно. Ты готов?
Несколько минут Айден изучал меня, затем кивнул. Накинув капюшоны на головы, мы покинули маленький островок мира и отважились выйти в темные, узкие туннели, проходя их в абсолютной тишине. Поскольку я не могла видеть ни лица Айдена, ни его глаза, я не была уверена, о чем он думал, но я была полностью уверена, что это имело некое отношение к Сету. Об этом думала я, когда мы шли в темноте, и только наши шаги отражались эхом в тишине.
Мне было жаль, что я не увидела того, что происходит с Сетом до того, пока не стало слишком поздно, не заметила, как эфир и акаша влияли на него. Больше всего я жалела, что не увидела, как мучительно сильно он нуждался в ком-то — в том, кто принял бы его, даже полюбил бы его. Вместо этого я была окутана своими собственными проблемами и не заметила всего того, что с ним сделала.
Что я сделала с ним.
В некотором смысле, я всерьез подвела Сета.
Спустя два часа продвижения по темноте без остановок, маленький блик оранжевого света показался впереди, и чем ближе мы подходили, тем больше становилось пятно, до тех пор, пока мы не смогли увидеть мир за пределами пещеры.
— Наконец-то, — пробормотал Айден.
Он остановился у неотесанного, несимметричного отверстия и стал всматриваться поверх пологого склона, который вел в густой туман, покрывающий оранжевое небо.
— Долина Скорби, — сказал Айден. — Мы уже близко к Равнине Суда.
— Будем надеяться, что Аполлон связался с Калебом, — я вышла из туннеля. Тускло-коричневая трава хрустела под моими ботинками. — Это не должно занять много времени.
И не заняло, потребовалось всего лишь около получаса на то, чтобы спуститься вниз по склону и войти в туман, который испарился подобно взбаламученному дыму, открывая Долину.
Место было настолько же угнетающим, как это и казалось.
Голые деревья усеяли ландшафт. Их ветви скручивались вниз на концах, как будто бы были утяжелены страданиями, которые просачивались в воздух. Куски серого камня возвышались из тусклой травы и маленького залива, вода в котором была темной и унылой, разделяющего долину.
Люди были повсюду.
Некоторые находились близ залива, апатично лежа на своих боках. Их пальцы были опущены в воду, их тела содрогались снова и снова с глубокими, тяжелыми вздохами. Другие уселись поверх камней, открыто рыдая, их руки были сцеплены и прижаты к груди. Несколько людей сидело у прикорневой части деревьев, сжавшись в клубки, пока вскрикивали.
Долина Скорби была сточной ямой глубокой печали
Я не смогла проходить мимо этих людей достаточно быстро. Несмотря на то, что никто не приближался к нам, так как похоже все они были потеряны в своих собственных страданиях, чтобы заметить нас, комок, который стоял в моем горле с самого утра, быстро рос. Депрессия была воздухом, которым тут дышали. Скорбь наполняла реку. Местами горе пустило корни мертвым деревьям.
Казалось, что даже шаги Айдена стали тяжелее, словно мы шли по размокшим от дождя Елисейским Полям.
— Я не хочу находиться здесь, — сказала я, наконец, медленно передвигаясь ближе к нему.
Айден потянулся и нашел мою руку под мантией.
— Я знаю. Мы почти прошли её.
Мужчина обратил свое испещренное слезами лицо к небу, издав хриплый вопль. Близ него, женщина рухнула наземь, рыдая и истерично высказываясь невнятными словами, к которым никто не прислушивался. Вполне вероятно, это была самая паршивая часть Долины. Все эти души застряли здесь из-за того, что были несчастны в любви, но никого это не волновало. Они были одиноки в своем страдании, какими они, видимо, были и при жизни.
Но мы не были частью Долины, поэтому мы продолжали свой путь, мы были способны сделать то, что все эти бедные души не смогли сделать ни при жизни, ни после смерти. Мы продолжали идти, проходя мимо желаний и потребностей, которые никогда не осуществятся, если не считать любви, которая была потеряна или они никогда ею не обладали.
Немного бремени рассеялось наряду с туманом, и перед нами открылась дорога из брусчатки, которая, честно говоря, появилась из ниоткуда, когда небеса очистились и стали необычного паляще-оранжевого оттенка. Но мы были не одни. Сотни, если не тысячи, душ шли тем же путем, что и мы. Люди всех мастей — молодые и старые, чистокровные и полукровки — направлялись прямиком на свой Суд. Различить Стражей и Охранников было просто, даже несмотря на то, что их форма не была покрыта кровью, каковой она у них была, когда я была в состоянии неопределенности. Все эти души были преданы забвению.
Мы с Айденом держались до самого конца.
По пальцам можно было пересчитать перемещающиеся души, которые были одеты в мантии разного рода, поскольку, безусловно, это не было модным трендом здесь, под землей. Если кто-то умирал одетым в мантию, я задалась вопросом, то, как это произошло и почему. Большинство было в уличной одежде. У некоторых даже были бейсболки, и возможно нам надо было бы припрятать несколько таких же. На некоторых покачивались даже ковбойские шляпы.
Как бы то ни было, это было не очень хорошо.
Стражи Аида подскакивали в седлах вдоль дороги, сидя на своих черных боевых конях. Они держали странников в порядке и движение на дороге не прекращалось. Вероятно, это была нескончаемая, скучная работа.
Мы переместились прямо в центр группы, надеясь затеряться в толпе высоких Стражей. Некоторые из них бросали поверхностные взгляды на нас, но никто с нами не заговорил. От звука низкого ржания коня и приближающихся копыт, моё сердце споткнулось, в то время как моя рука легла на кинжал, находящийся у меня под мантией. Я почувствовала движение Айдена, когда он сделал то же самое.